by opiums


ОСНОВЫ

МАРКСИСТСКО-

ЛЕНИНСКОЙ

ФИЛОСОФИИ

Допущено Министерством высшего и среднего специального образования СССР в качестве учебника для студентов высших учебных заведений

Издание четвертое, переработанное

Москва

Издательство

политической

литературы

1979

УЧЕБНИК ПОДГОТОВЛЕН

АВТОРСКИМ КОЛЛЕКТИВОМ В СОСТАВЕ:

академик Ф. В. КОНСТАНТИНОВ (руководитель), доктор философских наук А. С. БОГОМОЛОВ, доктор философских наук Г. М. ГАК, доктор философских наук Г. Е. ГЛЕЗЕРМАН, доктор философских наук В. Ж. КЕЛЛЕ, член-корресвондент АН СССР П. В. КОПНИН, доктор философских наук И. В. КУЗНЕЦОВ, доктор философских наук С. Т. МЕЛЮХИН, доктор философских наук X. Н. МОМДЖЯН, член-корреспондент АН СССР Т. И. ОЙЗЕРМАН, доктор философских наук В. С. СЕМЕНОВ, член-корреспондент АН СССР А. Г. СПИРКИН, доктор философских наук М. М. РОЗЕНТАЛЬ, член-корреспондент АН СССР М. Н. РУТКЕВИЧ, доктор философских наук А. Ф. ШИШКИН, доктор философских наук Д. И.ЧЕСНОКОВ.

Основы марксистско-ленинской философии. Учебник.

0-75 Изд. 4-е, переработ. М., Политиздат, 1979.

463 с.

Книга • представляет собой учебник по основам марксистско-ленинской философии, в котором в систематической форме освещаются важнейшие проблемы диалектического и исторического материализма, дается критика современной буржуазной философии и социологии. Учебник рассчитан на студентов высших учебных заведений, слушателей сети партийной учебы, а также на тех, кто самостоятельно изучает марксистско-ленинскую философию.

Четвертое издание учебника переработано с учетом решений XXV съезда КПСС, других партийных и государственных документов.

10502—141 „ _

О 079(02) 79 61—79 0902040201

© ПОЛИТИЗДАТ, 1979 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мы живем в динамическую эпоху социальных революций, национально-освободительных движений, в век бурного прогресса науки и техники. Глубокие изменения в общественной жизни, соревнование двух мировых систем, расширяющаяся и углубляющаяся борьба с буржуазной и мелкобуржуазной, в том числе ревизионистской (правого и «левого» толка) идеологией предъявляют все больше требований к идейным убеждениям, философской культуре, научному мышлению людей. В связи с этим возрастает и значение изучения марксистско-ленинской философии.

Марксистская философия — диалектический и исторический материализм — возникла более ста лет назад. Она была создана К. Марксом и Ф. Энгельсом. Свое дальнейшее развитие, связанное с анализом новой исторической эпохи, марксистская философия получила в трудах В. И. Ленина.

Диалектический и исторический материализм — неотъемлемая составная часть марксизма-ленинизма, его философская основа. Это учение творческое, революционное, оно постоянно обогащается и проверяется исторической практикой. По своему духу марксистско-ленинская философия враждебна всякому догматизму. Как творческое учение, философия марксизма-ленинизма непрерывно развивается на основе обобщения всемирно-исторического опыта, достижений естествознания и общественных наук.

Следуя заветам В. И. Ленина, мировое коммунистическое движение аккумулирует все наиболее ценное и значительное в современном общественном развитии, в революционном опыте рабочего класса, всех антиимпериалистических, революционных сил. Этот опыт, в особенности практика коммунистического строительства в СССР и социалистического строительства в других странах социализма, получил свое отражение в теоретических трудах коммунистических партий, имеющих глубокое философское и социологическое содержание.

Авторы настоящего учебника стремились, наряду с освещением основных вопросов марксистско-ленинской философии, наряду с позитивным изложением ее важнейших идей, анализировать и подвергать критике положения буржуазной философской мысли. Воинствующий материализм, революционная диалектика — высшая форма объективности и научности в философии. Поэтому борьба против идеалистической философии, против поползновений философских ревизионистов к «размыванию» четких граней между материализмом и идеализмом в философии и социологии, между коммунистической и буржуазной идеологиями является для нас одновременно и борьбой за науку, за научную философию.

При подготовке учебника авторы стремились учесть опыт использования при изучении философии книги «Основы марксистской философии», выпущенной в 1958 и 1962 гг. почти двухмиллионным тиражом. Эта книга, переведенная на многие языки мира, получила положительные отзывы в печати и в педагогической практике. Основные ее положения и ныне сохраняют свое значение. Но за эти годы марксистская философская мысль в СССР и за рубежом продолжала развиваться и обогащаться.

Дальнейшее развитие философии марксизма-ленинизма, требования педагогической практики, то обстоятельство, что ряд вопросов марксистско-ленинской теории рассматривается теперь в курсе основ научного коммунизма, сделали необходимым изменение и совершенствование учебника как по содержанию, Так и по структуре. Выдающимся событием современности явился XXV съезд КПСС, знаменовавший собой новую веху в развитии марксистско-ленинской теории. В настоящем издании «Основ марксистско-ленинской философии» произведены изменения в соответствии с решениями съезда и постановлениями ЦК КПСС по вопросам идеологической работы, другими партийными и государственными документами.

Научно-организационная и вспомогательная работа выполнена Н. И. Сорокоумской. Научно-техническая редакция К. В. Кичуновой.

ВВЕДЕНИЕ


ГЛАВА 1

ФИЛОСОФИЯ, ЕЕ ПРЕДМЕТ И МЕСТО СРЕДИ ДРУГИХ НАУК

Марксизм-ленинизм — стройное, целостное учение, составными частями которого являются: диалектический и исторический материализм, марксистская политическая экономия и теория научного коммунизма. Диалектический и исторический материализм является философской основой марксизма-ленинизма.

Единство, целостность, последовательность марксизма-ленинизма, признаваемые даже его противниками, органически связаны с единым для всех его составных частей мировоззрением и методом. Нельзя глубоко понять марксизм-ленинизм, не усвоив его философской основы.

Философия марксизма-ленинизма — высшая ступень развития мировой философской мысли. В нее вошло в переработанном виде все лучшее, передовое, что было создано человечеством в многовековом развитии философии. Вместе с тем возникновение диалектического и исторического материализма ознаменовало собой качественный скачок, революционный переворот в философии. Созданная Марксом и Энгельсом как мировоззрение нового революционного класса — рабочего класса, который исторически призван свергнуть господство буржуазии, уничтожить капитализм и построить новое, бесклассовое коммунистическое общество — философия марксизма призвана не только строго научно объяснить мир, но и служить теоретическим оружием его изменения.

В наше время, в век величайшего расцвета научной мысли, можно услышать голоса, оспаривающие право на существование философии как особой отрасли научного знания. Эти противники философии говорят, что некогда, в античном мире, она была наукой наук, но затем от нее в ходе исторического развития отпочковывались одна за другой специальные отрасли научного знания— астрономия, физика, химия, биология, история, социология, логика и т. д. В этих условиях философия оказалась якобы

в положении шекспировского короля Лира, который под старость роздал дочерям свое царство, а они выгнали его, как нищего, на улицу. Но такой взгляд в отношении научной философии неправилен. Размежевание между философией и специальными, частными науками, несомненно, способствовало формированию специфического предмета философского исследования. С другой стороны, развитие специальных наук способствовало вычленению общих для всех этих наук мировоззренческих и методологических проблем, которые не могут получить своего разрешения в рамках специальной области исследования.

Что составляет сущность природы, вселенной? В каком отношении друг к другу находятся сознание и внешний мир, духовное и материальное, идеальное и реальное? Что такое человек и каково его место в мире? Способен ли он познать и преобразовать мир, и если да, то каким образом? Эти и многие другие аналогичные вопросы глубоко волнуют всех мыслящих людей.

И издавна существует неистребимая потребность найти ответы на эти вопросы, составляющие содержание философии.

Философия есть специфическое по своему содержанию и форме мировоззрение, которое теоретически обосновывает свои принципы и выводы. Этим философия отличается от ненаучного религиозного мировоззрения, которое основывается на вере в сверхъестественное и отражает действительность в эмоционально-фантастической форме.

Философское мировоззрение есть система наиболее общих теоретических взглядов на мир, т. е. природу, общество, человека. Философия ставит своей целью разработать, обосновать основные принципы социально-политической, научной, нравственной, эстетической ориентации людей.

У всякого человека складывается какое-либо воззрение на окружающий мир, но оно нередко состоит из обрывков различных противоречивых представлений, теоретически не осмыслено, не обосновано. Философия же представляет собой не просто сумму, а систему идей, взглядов и представлений о природе, обществе, человеке и его месте в мире. Философское мировоззрение не просто провозглашает свои принципы и пытается внушить их людям, а доказывает, логически выводит их.

Конечно, далеко не всякое теоретически обосновываемое мировоззрение носит научный характер. По своему содержанию философское мировоззрение может быть и научным, и ненаучным или даже антинаучным. Научным может считаться лишь такое мировоззрение, которое основывает свои выводы на данных современной ему науки, пользуется научным методом мышления и не оставляет места различного рода антинаучным, мистическим, религиозным взглядам и предрассудкам. Само собой разумеется, что научность должна рассматриваться исторически. Например, мировоззрение французских материалистов XVIII в. было научным. В их взглядах наряду с исторически преходящим было и непреходящее содержание, которое унаследовано современным материализмом. Научные идеи, положения содержались и в великих идеалистических философских системах (например, у Декарта, Лейбница, Канта, Фихте, Гегеля и др.) в той мере, в какой в них верно были схвачены реальные отношения и связи.

Диалектический и исторический материализмэто научное философское мировоззрение, которое основывается на достижениях современной науки и передовой практики, постоянно развивается и обогащается вместе с их прогрессом.

Чтобы глубже понять предмет и значение марксистско-ленинской философии, ее отличие от предшествующей философской мысли, следует более обстоятельно остановиться на характеристике философии как особой формы познания.

1. Развитие понятия о предмете философии


Предмет философии исторически изменялся в тесной связи с развитием всех сторон духовной жизни общества, с развитием науки и самой философской мысли. Слово «философия» древнегреческого происхождения. Оно образовано из двух слов: phi-leo — люблю и sophia — мудрость. В буквальном смысле философия — это любовь к мудрости, или, как раньше говорили на Руси, «любомудрие». Сохранилось предание о том, что древнегреческий математик Пифагор был первым человеком, который назвал себя «философом», указав при этом, что человеку не следует переоценивать своих возможностей в достижении мудрости, однако любовь к мудрости, стремление к ней приличествуют каждому разумному существу. Но разъяснить происхождение какого-либо термина еще не значит раскрыть суть того научного понятия, которое этот термин выражает.

Философия зародилась на заре цивилизации в Древней Индии, Китае, Египте; своей классической формы она впервые достигла в Древней Греции.

Самая древняя форма мировоззрения, непосредственно предшествовавшая философии, — это религия, мифология — фантастическое отражение действительности, возникавшее в сознании первобытного человека, который одушевлял окружающий его мир. В мифологии с ее верой в фантастических духов, богов значительное место занимали вопросы о происхождении и сущности мира. Философия формировалась в борьбе с религиозно-мифологическим сознанием как попытка рационального объяснения мира.

Зарождение философии исторически совпадает с возникновением зачатков научного знания, с формированием потребности в теоретическом исследовании. Философия, собственно, и сложилась как первая историческая форма теоретического знания. Первоначально философия отвечала на вопросы, которые были уже поставлены религиозно-мифологическим мировоззрением. Однако способ решения этих вопросов у философии уже был иным, он основывался на теоретическом, согласующемся с логикой и практикой анализе этих вопросов.

Первые мыслители античного мира стремились главным образом понять происхождение многообразных природных явлений (Фалес, Анаксимен, Анаксимандр, Парменид, Гераклит и др.). Натурфилософия (философское учение

о природе) была первой исторической формой философского мышления,

По мере накопления специальных научных знаний, выработки специальных приемов исследования началось размежевание между отдельными областями теоретического, а также прикладного знания. Уже в античную эпоху имеет место дифференциация нерасчлененного знания, выделение математики, медицины, астрономии и т. д. Однако наряду с ограничением круга проблем, которыми занималась философия, происходило также развитие, углубление, обогащение собственно философских представлений, возникали различные философские теории и направления. Формировались такие философские дисциплины, как онтология — учение о бытии, или о сущности всего существующего; гносеология — теория познания; логика — наука о формах правильного, т. е. связного, последовательного, доказательного мышления; философия истории; этика; эстетика.

Начиная с эпохи Возрождения и особенно в XVII—XVIII вв. процесс размежевания между философией и специальными науками совершается все более ускоренными темпами. Механика, физика, а затем химия, биология, юриспруденция, политическая экономия становятся самостоятельными отраслями научного познания. Это прогрессирующее разделение труда в сфере научного знания качественно изменяет роль и место философии в системе наук, ее взаимоотношения с частными науками. Философия уже не занимается решением специальных проблем механики, физики, астрономии, химии, биологии, права, истории и т. д. Однако в ее сферу входит исследование общенаучных, мировоззренческих вопросов, которые имеют место в частных науках, но не могут быть решены в их рамках, с помощью свойственных им специальных методов.

Из истории известно, что взаимоотношения между философией и частными науками носили весьма сложный, противоречивый характер.

Некоторые философы создавали энциклопедические философские системы с целью противопоставить естествознанию философию природы, истории как науке — философию истории, правоведению—философию права. Эти мыслители обычно полагали, что философия способна выходить за пределы опыта, давать «сверхопытное» знание. Такого рода иллюзии были опровергну -ты развитием специальных наук, которое доказало, что физические проблемы может решить лишь физика, химические — химия и т. д.

В то же время в ряде философских учений наблюдалась и противоположная тенденция — стремление превратить философию в частную, специальную дисциплину, отказаться от рассмотрения наиболее общих, мировоззренческих проблем. Успехи специальных наук, в особенности математики и механики, побуждали философов изучать те методы, при помощи которых были достигнуты эти успехи, с тем чтобы выяснить возможность их применения в философии.

Однако развитие специальных наук показало, что существу -ют проблемы, которыми занимаются не только эти науки, но и философия. Такие проблемы, естественно, могут быть решены лишь совместными усилиями философии и частных наук. Существуют и специфически философские проблемы, которые может решить лишь философия, однако в том случае, если она опирается на всю совокупность научных данных и передовую общественную практику.

2. Основной вопрос философии


Как ни многообразны философские учения, все они, явно или неявно, имеют в качестве своего отправного теоретического пункта вопры об отношении сознания к бытию, духовного к материальному. «Великий основной вопрос всей, в особенности новейшей, философии есть вопрос об отношении мышления к бы-тию»1.

Основной вопрос философии коренится в фундаментальных фактах нашей жизни: действительно, существуют материальные, например, физические, химические явления, но существуют также духовные, психические явления — сознание, мышление и т. п. Разграничение сознания и внешнего мира является необходимым условием существования сознания и всей человеческой деятельности: каждый человек выделяет себя из всего, что его окружает, и отличает себя от всего другого. Какое бы явление мы ни рассматривали, его всегда можно отнести к сфере духовного, субъективного или же материального, объективного. Однако при всех различиях объективного и субъективного между ними есть и определенная связь, которая при ближайшем рассмотрении оказывается отношением зависимости. Поэтому возникает вопрос: что от чего зависит, что является причиной, а что следствием. Или, выражаясь в более общей форме: что считать первичным и что вторичным — объективное или субъективное, материальное или духовное, объект или субъект?

Из домарксовских мыслителей ближе всех к правильному пониманию смысла и значения основного философского вопроса подошел немецкий философ-материалист Л. Фейербах. Подвергая критике религиозное учение о сотворении мира сверхъестественной силой, духом, богом, Фейербах противопоставил ему противоположное воззрение: духовное возникает из материального. Последовательно научное решение основного вопроса философии было дано марксизмом, который, не ограничиваясь рассмотрением сознания как свойства высокоорганизованной материи, характеризует общественное сознание как отражение общественного бытия, материальной жизни общества.

Итак, основной философский вопрос — это вопрос о том, как относится духовное к материальному, сознание к предметному миру. «Философы, — писал Ф. Энгельс, — разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счете, так или иначе признавали сотворение мира... составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма»2.

Все многообразные философские направления и течения в конечном счете примыкают либо к материализму, либо к идеализму. Именно поэтому вопрос об отношении духовного к материальному является основным философским вопросом.

С признанием первичности материи или сознания связано и решение вопроса о существовании закономерностей природы, а также социальных закономерностей. Эти закономерности, как доказала наука, не зависят от человеческого произвола, они существуют вне и независимо от нашего сознания. Признание закономерностей природы и общества предполагает признание того, что мир существует независимо от сознания человека. Это и есть точка зрения материализма. Совсем по-иному решают этот вопрос идеалисты. Одни из них считают мир со всеми его закономерностями воплощением сверхприродного мирового духа. Другие, исходя из признания первичности духовного по отношению к материальному, утверждают, что человек непосредственно имеет дело лишь с явлениями собственного сознания и не вправе допускать существования чего-либо, находящегося вне сознания. Отрицая существование объективного мира и считая предметы комбинациями ощущений и идей, они отрицают тем самым и объективную закономерность явлений. По их мнению, законы природы и общества, причины явлений и процессов, открываемые наукой, выражают только ту последовательность явлений, которая имеет место в нашем сознании.

Из того или иного решения основного вопроса философии вытекают определенные социальные выводы: отношение человека к действительности, понимание исторических событий, нравственных принципов и т. д. Если, например, вместе с идеалистами признать сознание, дух первичным, определяющим, то источник социальных бедствий придется искать не в характере материальной жизни людей, не в экономическом строе общества, не в его классовой структуре, а в сознании людей, их заблуждениях, их пороках. Такой взгляд не дает возможности определить главные пути изменения общественной жизни.

Современные буржуазные философы нередко пытаются доказать, что основного вопроса философии вообще не существует, что это якобы мнимая, надуманная проблема. Некоторые из них считают, что само разграничение духовного и материального является условным и чуть ли не чисто словесным. Так, с точки зрения английского философа Б. Рассела, будто бы совершенно неясно, существует ли то, что называют словами «материя» и «дух»; духовное и материальное, по мысли Рассела, представляют собой лишь логические построения. Однако все попытки буржуазных философов устранить основной философский вопрос оказываются несостоятельными, ибо нельзя игнорировать отличие мышления от предмета мышления (например, физического процесса), ощущения от того, что ощущается, т. е. воспринимается зрением, слухом и т. д. Одно дело — представление о предмете, другое — сам предмет, как он существует независимо от представления о нем. Это различие духовного и материального, субъективного и объективного и фиксируется основным вопросом философии.

Основной вопрос философии имеет две стороны. Первая сторона — это вопрос о сущности, природе мира, вторая — вопрос о его познаваемости.

Рассмотрим вначале первую сторону основного философского вопроса. Идеализм, как уже говорилось, исходит из положения: материальное есть продукт духовного. Материализм, напротив, принимает в качестве отправного пункта положение: духовное есть продукт материального. Оба эти взгляда носят монистический характер, т. е. исходят из одного определенного принципа: за первоначальное, определяющее принимается в одном случае материальное, в другом — духовное. Но есть и такие философские теории, которые исходят из двух начал; они полагают, что духовное не зависит от материального, а материальное — от духовного; подобные философские теории называются дуалистическими. В конечном счете они обычно тяготеют к идеализму. Некоторые философы пытаются соединять отдельные положения идеализма с отдельными положениями материализма и наоборот. Такая философская позиция получила название эклектизма.

Как материализм, так и идеализм прошли долгий путь развития и имели много разновидностей.

Первой исторической формой материализма была материалистическая философия рабовладельческого общества. Это стихийный, наивный материализм, получивший свое выражение в Древней Индии (философская школа чарваков), а в наиболее развитой форме в Древней Греции (прежде всего атомистическое учение Демокрита и Эпикура). «Линия Демокрита», как отмечал В. И. Ленин, противостояла идеалистической «линии Платона».

В эпоху зарождения капиталистического общества буржуазия противопоставила феодальному религиозно-идеалистическому мировоззрению материалистическое миропонимание, которое получило свое наиболее глубокое выражение в трудах английских философов Ф. Бэкона и Т. Гоббса, нидерландского мыслителя Б. Спинозы (XVII в.), в сочинениях французских материалистов XVIII в. Ж. Ламетри, П. Гольбаха, К. Гельвеция, Д. Дидро. В XIX в. эта форма материализма нашла свое развитие в работах Л. Фейербаха.

Выдающимися представителями материализма были русские революционные демократы XIX в.— А. И. Герцен и В. Г. Белинский, Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов.

Высшая форма современного материализмадиалектический и исторический материализм.

Среди разновидностей идеализма следует прежде всего назвать объективный идеализм (Платон, Гегель и др.), согласно которому духовное существует вне и независимо от сознания людей, независимо от материи, природы или до нее, как некий «мировой разум», «мировая воля», «бессознательный мировой дух», который якобы определяет все материальные процессы.

В отличие от объективного идеализма субъективный идеализм (Дж. Беркли, Э. Мах, Р. Авенариус и др.) считает, что предметы, которые мы видим, осязаем, обоняем, не существуют независимо от наших чувственных восприятий и выступают как комбинации наших ощущений, представлений. Нетрудно понять, что субъективный идеалист, если он последовательно проводит свой принцип, должен прийти к абсурдному выводу: все существующее, в том числе и другие люди, не более чем мои ощущения. Из этого следует, что существую лишь я один. Эта субъективно-идеалистическая концепция называется солипсизмом. Разумеется, субъективные идеалисты постоянно стремятся избежать солипсистских выводов, доказывая тем самым несостоятельность своего исходного положения. Так, английский субъективный идеалист Беркли, утверждавший, что существовать — значит быть воспринимаемым, тем не менее пытался доказать, что за пределами ощущений существует бог и наши ощущения являются теми метками, знаками, посредством которых он сообщает нам свою волю.

Развитие наук опровергает идеалистическое убеждение относительно существования сверхприродной духовной первоосновы мира.

Все материалисты, опираясь на научное знание, рассматривают духовное как продукт материального. Однако марксистское решение основного философского вопроса, являясь дальнейшим развитием этой правильной точки зрения, отличается своим диалектическим характером: духовное есть продукт развития материи, свойство высокоорганизованной материи. Это значит, что духовное существует не всегда, не везде, что оно возникает лишь на определенной ступени развития материи, что само оно, духовное, не остается неизменным, а изменяется, развивается.

Вторую сторону основного философского вопроса составляет, как сказано выше, проблема познаваемости мира.

Все последовательные и сознательные представители философского материализма отстаивают и обосновывают принцип познаваемости мира. Они рассматривают наши знания, понятия, идеи как отражение объективной реальности. Лишь некоторая часть материалистов-естествоиспытателей, не занимающих последовательной философской позиции, склоняется к отрицанию возможности достижения достоверного объективного знания. Эта философская позиция получила название агностицизма (от греческого «а» — не, gnosis — знание) 3.

Что касается идеализма, то одни его представители стояли на позиции познаваемости мира (например, объективный идеалист Гегель, рассматривавший, однако, познание не как отражение объективной реальности, а как постижение мировым духом самого себя). Другие идеалисты утверждали, что в познании мы имеем дело лишь с нашими ощущениями, восприятиями и не можем выйти за пределы познающего субъекта (субъективные идеалисты Беркли, Мах, Авенариус и др.). Третьи — принципиально отвергали возможность познания всего, что существует вне и независимо от человеческого сознания (И. Кант, Ф. Ницше и др.).

В. И. Ленин указывал на то, что философы-агностики нередко пытаются занять промежуточную позицию между материализмом и идеализмом, но постоянно скатываются к идеалистическому отрицанию внешнего мира и объективного содержания человеческих представлений, понятий. Для современного идеализма характерно то, что, в отличие от классического идеализма, он в лице большинства своих представителей стоит на позициях агностицизма.

Понимание смысла и значения основного вопроса философии позволяет разобраться во всем многообразии философских учений, течений, направлений, сменявших друг друга на протяжении тысячелетий. Существуют лишь два главных направления в философии: материализм и идеализм. Это значит, что любое философское учение, как бы ни было оно своеобразно, является в конечном счете материалистическим или идеалистическим по своему содержанию.

Борьба материализма и идеализма тесно связана с борьбой между наукой и религией. Будучи в корне противоположным идеализму и религии, материализм отрицает веру в бога, в сверхъестественное, он неотделим от атеизма.

Идеализм теснейшим образом связан с религией, являясь ее прямым или косвенным теоретическим обоснованием. Субъективный идеализм, который обычно сводит чувственно воспринимаемые предметы к ощущениям человеческого индивида, нередко тем не менее допускает существование сверхчувственной, сверхприродной первопричины, т. е. бога. А «мировой разум» объективных идеалистов — это, по существу, философский псевдоним бога. Однако было бы неправильным отождествлять идеализм и религию, поскольку идеализм представляет собой систему теоретических заблуждений, сложившихся в ходе противоречивого развития познания. Идеалистическая философия имеет свои социальные и гносеологические корни.

Гносеологические корни идеализма состоят в одностороннем подходе к познанию, в преувеличении или даже абсолютизации какой-либо одной из сторон, граней сложного, многостороннего, внутренне противоречивого процесса познания. Указывая на гносеологические корни идеализма, марксизм подчеркивает тем самым, что идеализм не бессмыслица, а искаженное отражение действительности, что он связан с некоторыми особенностями и противоречиями процесса познания.

Противоречия познавательной деятельности многообразны: это противоречия между мышлением (понятиями) и чувственным отражением действительности (ощущениями), теорией и практикой и т. д. Гносеологические корни идеализма и заключаются в том, что какая-либо сторона познания или какое-либо положение настолько преувеличиваются, абсолютизируются, что теряют свою жизненность, истинность, становятся заблуждением. Так, некоторые идеалисты, всемерно подчеркивая активный характер мышления, приходят к выводу, что мышление обладает независимой от материи творческой силой. Субъективные идеалисты, исходя из того, что мы узнаем о свойствах вещей посредством чувственных восприятий, заключают, что нам фактически известны лишь наши ощущения и эти ощущения составляют единственно известный нам предмет познания. «...Философский идеализм есть одностороннее, преувеличенное... развитие (раздувание, распухание) одной из черточек, сторон, граней познания в абсолют, оторванный от материи, от природы, обожествленный... Прямолинейность и односторонность, деревянность и окостенелость, субъективизм и субъективная слепота voila (вот.— Ред.) гносеологические корни идеализма» 1.

Для того чтобы возможность возникновения идеализма превратилась в действительность, чтобы отдельные заблуждения в познании стали философской системой, необходимы определенные общественные условия. Это происходит тогда, когда указанные заблуждения отвечают запросам определенных классов, социальных групп и поддерживаются ими. Социальными условиями возникновения идеализма являются: возникновение противоположности между умственным и физическим трудом, появление и развитие классов, частной собственности и эксплуатации человека человеком. Интеллектуальная деятельность, отделившись от физического труда, приобрела относительно самостоятельный характер и стала привилегией представителей имущих, эксплуатирующих классов. Идеологи этих классов, пренебрежительно относясь к физическому труду, впадали в иллюзию, будто именно умственная деятельность является определяющей в существовании и развитии общества.

Реакционные общественные классы заинтересованы в том, чтобы развитие познания не подрывало религиозных и иных предрассудков, господствующих в эксплуататорском обществе. Интересы этих классов ведут к тому, что возникающие в процессе познания отдельные идеалистические ошибки нередко закрепляются и превращаются в определенные системы взглядов. Ленин писал: «Познание человека не есть... прямая линия, а кривая

линия, бесконечно приближающаяся к ряду кругов, к спирали. Любой отрывок, обломок, кусочек этой кривой линии может быть превращен (односторонне превращен) в самостоятельную, целую, прямую линию, которая (если за деревьями не видеть леса) ведет тогда в болото, в поповщину (где ее закрепляет классовый интерес господствующих классов)» 4.

Называя идеализм поповщиной, В. И. Ленин вместе с тем подчеркивал, что отождествление идеализма с религией — это вульгаризация. Философский идеализм есть дорога к религии «через один из оттенков бесконечно сложного познания (диалектического) человека» 5

Философия и религия — это различные формы общественного сознания. Религия в своих доводах опирается на слепую веру, а философия обращается к разуму, стремится логически доказывать свои положения.

3. Диалектика и метафизика


Если вопрос об отношении мышления к бытию — первый и основной вопрос философии, то вторым важнейшим ее вопросом является вопрос о том, пребывает ли мир в неизменном состоянии или же, напротив, он постоянно изменяется, развивается. Сторонники первой точки зрения называются метафизиками, второй — диалектиками.

Диалектика6 рассматривает вещи, их свойства и отношения, а также их умственные отражения, понятия во взаимной связи, в движении — в возникновении, противоречивом развитии и исчезновении. Незнание диалектики — серьезная слабость большинства домарксовских материалистов. Это обстоятельство затрудняло для них последовательное проведение материалистического взгляда на мир, в особенности на общество. В понимании общественных явлений домарксовские материалисты, несмотря на свою враждебность идеалистическому пониманию природы, оставались на позициях идеализма.

К. Маркс и Ф. Энгельс, по словам В. И. Ленина, осуществили гениальный шаг вперед в истории революционной мысли прежде всего тем, что создали материалистическую диалектику и применили ее к переработке философии, политической экономии, истории, к обоснованию политики и тактики рабочего движения. По характеристике Ленина, диалектика — это учение о развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от односторонности виде, учение об относительности человеческого знания, дающего нам отражение вечно развивающейся материи.

Сознательное применение диалектики дает возможность правильно пользоваться понятиями, учитывать взаимосвязь явлений, их противоречивость, изменчивость, возможность перехода противоположностей друг в друга. Только диалектико-материалистический подход к анализу явлений природы, общественной жизни и сознания позволяет вскрыть их действительные закономерности и движущие силы развития, научно предвидеть будущее и находить эффективные пути его осуществления. Научный диалектический метод познания является революционным, ибо признание того, что все изменяется, развивается, ведет к выводам о необходимости уничтожения всего отжившего, мешающего историческому прогрессу. Именно поэтому марксистско-ленинская диалектика ненавистна идеологам буржуазии.

Противоположный диалектическому метод познания называется метафизическим7.

Метафизики рассматривают предметы и явления в их обособленности друг от друга, как неизменные в своей сущности, лишенные внутренних противоречий. Метафизик видит относительную устойчивость, определенность предмета, явления, но недооценивает их изменения, развития. Метафизический способ мышления отрицает объективное существование противоречий, т. е. утверждает, что противоречия свойственны лишь мышлению, да и то лишь постольку, поскольку оно впадает в заблуждения.

В домарксистской философии материализм на первых этапах своего существования (например, в античной Греции) был органически связан с наивной диалектикой, а в дальнейшем, в особенности в новое время, под влиянием ограниченности современного ему естествознания, приобрел метафизический характер. С другой стороны, диалектику кроме материалистов развивали и некоторые наиболее выдающиеся представители идеализма (например, Гегель).

В истории диалектики выделяются следующие основные этапы: стихийная, наивная диалектика древних мыслителей; диалектика материалистов эпохи Возрождения (Дж. Бруно и др.); идеалистическая диалектика немецкой классической философии (И. Кант, И. Фихте, Ф. Шеллинг, Г. Гегель); диалектика революционных демократов XIX в. (В. Г. Белинский, А. И. Герцен,

Н. Г. Чернышевский и др.); марксистско-ленинская материалистическая диалектика — высшая форма современной диалектики. В философии марксизма получило научно обоснованное и последовательное выражение единство материализма и диалектики.

4. Предмет марксистско-ленинской философии и ее отношение к другим наукам


Диалектический материализм опирается на прочный фундамент современной науки и передовой общественной практики. Представители буржуазной философии зачастую резко противопоставляют философию и науку, полагая, что философия не может, а в сущности, и не должна быть наукой. «Философия, как я буду понимать это слово,— писал английский философ Б. Рассел,— является чем-то промежуточным между теологией и наукой. Подобно теологии, она состоит в спекуляциях по поводу предметов, относительно которых точное знание оказывалось до сих пор недостижимым; но, подобно науке, она взывает скорее к человеческому разуму, чем к авторитету, будь то авторитет традиции или откровения. Все точное знание, по моему мнению, принадлежит к науке; все догмы, поскольку они превышают точное знание, принадлежат к теологии. Но между теологией и наукой имеется Ничья Земля, подвергающаяся атакам с обеих сторон; эта Ничья Земля и есть философия» \ Эта характеристика вполне применима к современной идеалистической философии, которая тесно связана с религией. Но кроме такого рода философии существует последовательно научная философия — диалектический и исторический материализм. Марксистская философия — это, по словам Энгельса, «мировоззрение, которое должно найти себе подтверждение и проявить себя не в некоей особой науке наук, а в реальных науках» 8.

Каждая наука исследует качественно определенные закономерности — механические, физические, химические, биологические, экономические и т. д. Однако ни одна специальная наука не изучает закономерности, общие и для явлений природы, и для развития общества, и для человеческого мышления. Эти всеобщие закономерности развития и составляют предмет марксистско-ленинской философии. Энгельс называл материалистическую диалектику наукой о наиболее общих законах движения, развития природы, общества и мышления. Изучение законов и категорий всеобщего диалектического процесса составляет важнейшее содержание марксистского философского мировоззрения и дает общую методологию научного познания мира, которая принимает специфическую форму в каждой специальной науке.

Каждая наука пользуется определенными общими понятиями (категориями), каковы, например, «причинность», «необходимость», «закон», «форма», «содержание» и т. д. В рамках специальной науки эти категории, естественно, не получают всесторонней разработки, развития. Так, химия изучает закономерности химического процесса, биология — закономерности жизни. Лишь философия исследует закон как универсальную связь явлений, форму всеобщности, качественные разновидности которой бесконечно разнообразны.

В специальных науках мы встречаемся и с такими понятиями, содержание которых ограничено данной областью исследования. Таковы, например, основные понятия политической экономии — «товар», «деньги», «капитал». В отличие от понятий частных наук, философские категорииэто наиболее общие понятия, которые прямо или косвенно применяются во всех науках. Ни один ученый, будь он естествоиспытатель, историк, экономист, литературовед и т. д., не может обойтись без таких понятий, как «закономерность», «противоречие», «сущность» и «явление», «причина» и «следствие», «необходимость» и «случайность», «содержание» и «форма», «возможность» и «действительность» и т. д. Философские категории выражают наиболее общие связи между явлениями, представляют собой ступени познания мира, обобщают исторический опыт изучения мира, служат орудиями мышления.

Разумеется, изучением философских категорий нельзя заменить изучение конкретных процессов. Философия марксизма-ленинизма служит руководством к познанию самых различных областей действительности, но она не подменяет и не может подменить частные науки. Она не дает готовых решений тех вопросов, которыми занимаются частные науки, а вооружает их научно-философским мировоззрением, общенаучной методологией.

Научный философский метод опирается на применение к познанию наиболее общих законов развития природы, общества и мышления. А знание этих законов дает диалектический материализм.

Для домарксистской и в особенности современной буржуазной философии характерен разрыв между наукой о мышлении (логикой) и теорией познания (гносеологией), а также противопоставление последних учению о бытии (онтологии). Марксистская философия, отвергая это метафизическое противопоставление, обосновывает принцип единства диалектики, логики и теории познания. Это значит, что материалистическая диалектика, т. е. теория развития в ее наиболее полном и свободном от односторонности виде, является вместе с тем теорией развития познания и тех логических форм, посредством которых осуществляется этот исторический процесс. Ведь законы познания, мышления являются в конечном счете отражением общих законов бытия в сознании человека. Вот почему В. И. Ленин писал, что диалектика, «в понимании Маркса и согласно также Гегелю, включает в себя то, что ныне зовут теорией познания, гносеологией, которая должна рассматривать свой предмет равным образом исторически, изучая и обобщая происхождение и развитие познания, переход от незнания к познанию» 9.

В пределах общего единства диалектики, логики и теории познания между ними существуют, конечно, и определенные различия. Эти различия в диалектическом материализме между отдельными его частями носят относительный характер.

Неотъемлемой составной частью марксистско-ленинской философии является исторический материализм. Без исторического материализма нет и не может быть диалектико-материалистического научно-философского мировоззрения, которое охватывает как природу, так и общество. Подчеркивая единство всех сторон и частей философии марксизма, Ленин отмечал, что в этой философии, «вылитой из одного куска стали, нельзя вынуть ни одной основной посылки, ни одной существенной части, не отходя от объективной истины, не падая в объятия буржуазно-реакционной лжи» 10.

Марксистско-ленинская философия имеет сложную структуру, тем более что жизнь выявляет новые объекты исследования, не известные ранее проблемы, вызывает изменение предмета философии, выдвигает на первый план то одну, то другую его сторону. В настоящее время марксистско-ленинская философия представляет собой систему философских дисциплин, целостное мировоззрение, которое вместе с тем выступает как теория познания, логика, общесоциологическая теория.

Опыт истории показывает, что философия только тогда была действенной, когда она опиралась на всю совокупность человеческих знаний. Наука и философия всегда с пользой учились и учатся друг у друга. Многие идеи, лежащие в фундаменте современной науки, впервые были выдвинуты философией. Достаточно указать на гениальные мысли Левкиппа и Демокрита об атомном строении вещества. Можно напомнить понятие рефлекса, впервые намеченное Р. Декартом, так же как и сформулированный им принцип сохранения движения (постоянство произведения массы на скорость). Мысль о существовании молекул как сложных частиц, состоящих из атомов, была впервые высказана французским философом П. Гассенди, а также М. В. Ломоносовым. Философы сформулировали идею развития и всеобщей связи явлений мира, принцип материального единства мира. В. И. Ленин выразил принцип неисчерпаемости материи, составляющей фундаментальную идею современного естествознания. Прогресс науки вместе с тем существенно обогащал философию.

Материализм изменял свою форму с каждым новым эпохальным открытием естествознания.

Представители одного из наиболее распространенных течений современной буржуазной философии — неопозитивизма еще сравнительно недавно утверждали, что наука не нуждается в какой-либо философии. Г. Рейхенбах, например, заявлял, что естествознание дает ответы на вопросы, которые безуспешно пыталась решить философия. Что же касается собственно философских вопросов, которыми не занимается естествознание, то они, по мнению Рейхенбаха, представляют собой мнимые проблемы, псевдопроблемы, т. е. они лишены научного смысла. Следует отметить, что такой подход к вопросу о соотношении философии и естествознания в настоящее время осужден и многими неопозитивистами, так как он оказался принципиально неприемлемым для естествознания, которое само ставит и пытается решать философские проблемы.

Современное естествознание испытывает огромное влияние интегрирующих тенденций, оно находится в поисках новых обобщающих теорий, таких, например, как общая теория элементарных частиц, общая теория развития растительного и животного мира, общая теория систем, общая теория управления и др. Обобщения такого высокого уровня могут быть сделаны лишь при большой философской культуре. Именно марксистско-ленинская философия, ее диалектический метод помогает обеспечить единство и взаимосвязь всех сторон разрастающегося вширь и вглубь познания многообразного мира.

В различных областях научного познания постоянно, и чем дальше, тем все больше, возникает внутренняя потребность в рассмотрении логического аппарата познавательной деятельности, характера теории и способов ее построения, анализа соотношения эмпирического и теоретического познания, исходных понятий науки и методов постижения истины. Все это является прямой задачей философского исследования.

Ученый, не прошедший школы философского мышления, нередко впадает в грубые ошибки мировоззренческого и методологического характера при трактовке новых фактов. В свое время Ф. Энгельс отмечал, что философия мстит за себя тем естествоиспытателям, которые ею пренебрегают. На примере ряда ученых, ставших приверженцами дикого суеверия — спиритизма, он показывал, что плоский эмпиризм, презирающий теоретическое мышление, ведет от науки к мистике.

Наиболее выдающиеся естествоиспытатели нашего времени постоянно подчеркивают громадное ориентирующее значение философского мировоззрения в научном исследовании. М. Планк говорит, что мировоззрение исследователя будет всегда определять направление его работы. Луи де Бройль указывает, что разобщение между наукой и философией, имевшее место в XIX в., принесло вред как философии, так и естествознанию. М. Борн категорически заявляет, что физика лишь тогда жизнеспособна, когда она осознает философское значение своих методов и результатов.

Марксистско-ленинская философия как мировоззрение и методология помогает понять закономерную связь развития естествознания с конкретно-историческими условиями, глубже осмыслить социальную значимость и общую перспективу научных открытий и их технических приложений.

Огромные требования к философии предъявляет вся современная общественная жизнь, насыщенная острыми коллизиями. Возрастает роль не только естествознания и технических областей знания, но и гуманитарных наук.

В обстановке острой идеологической борьбы представители специальных областей знания, не вооруженные научным мировоззрением и методологией, нередко оказываются беспомощными перед натиском буржуазной идеологии и даже попадают в плен идеалистической философии. «Чтобы выдержать эту борьбу и провести ее до конца с полным успехом, естественник должен быть современным материалистом, сознательным сторонником того материализма, который представлен Марксом, то есть должен быть диалектическим материалистом» 1.

Революционные изменения в нашу эпоху охватили все сферы жизни: производительные силы, науку, политику, отношения классов, национальные отношения, духовную жизнь, культуру и быт. Изменяется и сам человек. В чем причина этой революции, преобразующей весь мир, все стороны жизни человека? Какова связь и взаимозависимость различных сторон мирового революционного процесса, охватившего всю нашу планету? Каковы его движущие силы? К каким социальным последствиям ведет и приведет совершающаяся на наших глазах научно-техническая революция? Куда идет человечество? Почему колоссальные силы, созданные и приведенные в движение людьми, нередко обращаются против них? На эти и другие жизненно важные вопросы нашего времени не может дать ответа ни одна специальная наука, как бы ни было велико ее значение. Это вопросы мировоззренческие, философские, и на них призвано отвечать научно-философское мировоззрение марксизма-ленинизма.

Марксистско-ленинская философия рассматривает социальный прогресс, происходящие в современном обществе изменения под тем углом зрения, как они связаны с освобождением человека от всяческого гнета. Одним из главнейших ее принципов является революционный гуманизм. Она представляет собой учение, обосновывающее пути революционного преобразования общества в интересах свободного, всестороннего, гармоничного развития человеческой личности.

5. Партийность философии


Философское мировоззрение носит классовый, партийный характер. Что значит партийность философского мировоззрения? Это прежде всего его принадлежность к одной из главных философских партий - материализму или идеализму.

Современные ревизионисты заявляют, что коммунистические партии должны быть нейтральны к философии. Их программы якобы не должны быть ни материалистическими, ни идеалистическими, ни атеистическими, ни религиозными. Эта ревизионистская проповедь выступает под флагом объединения всех сил, но в действительности она провозглашает отказ от борьбы с буржуазной идеологией, которая, как известно, пропитана идеализмом. В противоположность ревизионистскому примирению с буржуазной идеологией философия марксизма-ленинизма открыто партийна, что находит свое выражение в борьбе против идеализма, в последовательном проведении принципов материализма.

Ревизионисты говорят, что, признавая партийность философской теории, марксисты скатываются к упрощенному делению философов на два лагеря — на материалистов и идеалистов, отталкивая тем самым от себя значительную часть философов и представителей других общественных наук, отказываются от всего ценного, что имеется в немарксистской философии, социологии, экономической теории, историографии и т. д. По меньшей мере странно слышать рассуждения ревизионистов об упрощении, якобы допускаемом при делении философии на материализм и идеализм. Ведь не марксисты разделяют философов на материалистов и идеалистов. Сами философы с древних времен разделились на два лагеря, и это деление сохраняет свою силу до сих пор. Это реальный факт истории философии. Материализм и идеализм — две борющиеся партии в философии. Борьба между ними происходила в прошлом и происходит ныне. Новейшая философия, подчеркивал Ленин, так же партийна, как и две тысячи лет назад 1. Борьба между материализмом и идеализмом в конечном счете отражает борьбу классов в обществе.

Борьба классов не ограничивается лишь сферами экономики и политики; она находит свое выражение и в сфере мировоззрения. Борьба в области мировоззрения, идущая на всем протяжении развития классового общества, приобретает особую остроту в переломные эпохи истории, когда мировоззренческие вопросы выдвигаются на первый план.

Современная эпоха — эпоха самых глубоких в истории человечества социальных преобразований. Это эпоха классовых и национально-освободительных битв, перехода человечества от

капитализма и докапиталистических формаций к социализму. Это вместе с тем эпоха острейшей идеологической борьбы сил социализма, мира и подлинной демократии против сил империализма, борьбы между коммунистическим мировоззрением и мировоззрением буржуазным, оправдывающим и защищающим изживший себя мир капитализма с его идеологией и практикой эксплуатации человека человеком.

Диалектический и исторический материализм сложился как философская основа мировоззрения последовательно революционного класса — пролетариата, как идейное знамя миллионов трудящихся. Ленин отмечал, что философский материализм Маркса указал пролетариату выход из духовного рабства.

Марксистская философия составляет мировоззренческую и методологическую основу программы, стратегии, тактики, политики коммунистических и рабочих партий, их практической деятельности. Политическая линия марксизма всегда и по всем вопросам «неразрывно связана с его философскими основами» 11.

Идеологи буржуазии, а вслед за ними и ревизионисты обычно превозносят беспартийность в теории как синоним объективности. Некоторые из них проповедуют, что теория, в том числе и философская, возвышается над практическими, политическими интересами определенных социальных групп, классов, партий и представляет собой знание ради самого знания. Им можно напомнить известные слова К. Маркса, который призывал философию обратиться к политике и говорил, что «это — единственный союз, благодаря которому теперешняя философия может стать истиной» 12.

Нельзя уйти от политики, живя в ее атмосфере. Ныне все вовлечено в вихрь политической борьбы. Последовательно и неустанно осуществлять марксистско-ленинский принцип единства философии и политики — это значит преодолевать решительно и до конца отрыв философии от практики, политики, так же как и вульгаризаторские попытки растворить философию в текущей политике.

Идеологи буржуазии и ревизионисты превозносят беспартийность, выдвигая идею «третьей линии» в философии, будто бы возвышающейся и над материализмом, и над идеализмом. Но разве в классовом обществе могут быть идеологи, мыслители, «витающие» над классами и игнорирующие их интересы? Таких людей нет. Как раз те, кто хвалится своей беспартийностью, постоянно оказываются на практике людьми, которые ведут отнюдь не беспристрастную борьбу против философии марксизма-ленинизма, стремятся опровергнуть ее и заменить буржуазным мировоззрением.

Идее беспартийности, по сути дела лицемерной, мы открыто противопоставляем фундаментальный ленинский принцип партийности. В. И. Ленин подчеркивал, что ««беспристрастной» социальной науки не может быть в обществе, построенном на классовой борьбе» 13, что «ни один живой человек не может не становиться на сторону того или другого класса (раз он понял их взаимоотношения), не может не радоваться успеху данного класса, не может не огорчиться его неудачами, не может не негодовать на тех, кто враждебен этому классу, на тех, кто мешает его |зазвитию распространением отсталых воззрений и т. д. и т. д.» 14.

Буржуазные идеологи утверждают, что партийность несовместима с научностью. Партийность действительно не совпадает

с научностью, когда философия выражает и защищает положение и интересы тех классов, которые сходят с исторической арены; в этом случае философия расходится с правдой жизни, с научной ее оценкой. И наоборот, философия является объективной, научной, если она, верно отражая жизнь, выражает положение, интересы передовых классов общества, обязывает человека стремиться к истине.

Следовательно, партийность бывает разная. Например, материалистическая философия XVII—XVIII вв., выражавшая интересы нарождавшейся буржуазии (прогрессивного тогда класса общества) и боровшаяся против феодального религиозно-идеалистического мировоззрения, была партийной и вместе с тем, при всей своей ограниченности, способствовала развитию наук и общества в целом. Но положение дел коренным образом изменилось, когда буржуазия превратилась из прогрессивного в реакционный класс. Интересы этой буржуазии требуют увековечения эксплуатации человека человеком, борьбы против революционного движения рабочего класса и национально-освободительного движения, т. е. они противоречат объективному ходу истории. Выражая так или иначе интересы империалистической буржуазии, современная буржуазная философия тоже партийна, по эта партийность уже не совпадает с научной объективностью, так как толкает к искаженному отражению действительности.

Научное мировоззрение, правильно отражая закономерности развития явлений природы и общества, защищает интересы тех классов, которые выступают как носители прогресса, за которыми будущее. В современных условиях таким мировоззрением является марксизм-ленинизм — мировоззрение самого передового класса — пролетариата и его авангарда — коммунистической партии. Партийность нашей философии заключается в том, что она сознательно и целенаправленно служит интересам великого дела строительства социализма и коммунизма. Принцип партийности требует последовательной и непримиримой борьбы с враждебными делу социализма теориями и взглядами. В области мировоззрения нет и быть не может никаких компромиссов. «...Вопрос стоит только так: буржуазная или социалистическая идеология. Середины тут нет (ибо никакой «третьей» идеологии не выработало человечество, да и вообще в обществе, раздираемом классовыми противоречиями, и не может быть никогда внеклассовой или надклассовой идеологии). Поэтому всякое умаление социалистической идеологии, всякое отстранение от нее означает тем самым усиление идеологии буржуазной»15.

Каждый шаг в развитии науки и общественной практики подтверждает верность мысли Ленина о том, что, «идя по пути марксовой теории, мы будем приближаться к объективной истине все больше и больше (никогда не исчерпывая ее); идя же по всякому другому п2ути, мы не можем прийти ни к чему, кроме путаницы и лжи» 16.

Для революционной практики преобразования общества нужна революционная теория. Такой теорией является марксизм-ленинизм, а его философской основой служит диалектический и исторический материализм.

ГЛАВА II

ВОЗНИКНОВЕНИЕ МАРКСИСТСКОЙ ФИЛОСОФИИ И ЕЕ РАЗВИТИЕ

Возникновение диалектического и исторического материализма — революция в философии, благодаря которой впервые в истории было создано научно-философское мировоззрение, охватывающее природу и общество и образующее теоретическую основу всего учения марксизма-ленинизма и всей практики сознательного коммунистического переустройства общества.

1. Социально-экономические и политические предпосылки возникновения марксизма

Марксизм был подготовлен всем ходом социально-экономического, политического и духовного развития человечества, в особенности же развитием капиталистического строя, внутренне присущих ему противоречий, борьбой между пролетариатом и буржуазией.

Буржуазные революции XVII—XVIII вв. разрушили в ряде европейских стран веками устоявшийся, казавшийся незыблемым феодальный общественный строй. Завоевание политической власти буржуазией проложило дорогу ускоренному развитию капитализма, в особенности благодаря промышленной революции конца XVIII — начала XIX вв. Необходимыми результатами этого явилась, с одной стороны, крупная машинная индустрия, а с другой — промышленный пролетариат, качественно, отличающийся от предшествовавших эксплуатируемых и угнетенных классов.

Однако громадный рост производительности труда и общественного богатства отнюдь не сопровождался улучшением положения трудящихся масс. Наоборот, на одном полюсе общества, в руках буржуазии, накапливалось богатство, на другом, в среде трудящихся и в особенности пролетариев, царила нищета. Пролетаризация мелких производителей, не ограниченная какими-либо законами эксплуатации рабочих, в том числе женщин и детей, отвратительные жилищные условия, чудовищные штрафы и всяческие притеснения, безработица, особенно возраставшая в периоды регулярно (начиная с 1825 г.) повторявшихся экономичен ских кризисов перепроизводства, — такова была капиталистическая действительность, которую идеологи капитализма превозносили как осуществление великих гуманистических идеалов.

Если идеологи буржуазии XVII—XVIII вв. изображали ликвидацию феодальных общественных отношений как установление царства разума, справедливости, равенства и даже братства между людьми, то капиталистическая действительность XIX в. ниспровергла эти социальные иллюзии.

Рабочий класс, который в период буржуазных революций помогал буржуазии в ее борьбе с господствовавшими феодальными сословиями, в условиях утвердившегося капиталистического общества оказался лицом к лицу со своим классовым врагом — «работодателями», буржуазией. Сопротивление рабочих капиталистам все чаще и чаще проявляется в виде забастовок, а иной раз принимает даже форму стихийно вспыхивающих вооруженных выступлений. Таковы были восстания лионских ткачей во Франции (1831 и 1834 гг.), силезское восстание ткачей в Германии (1844 г.). В Англии (30—40-е годы XIX в.) развернулось первое массовое революционное пролетарское движение — чартизм. Освободительная борьба рабочего класса того времени носила еще стихийный, неорганизованный характер: ей не хватало ясного классового сознания, понимания путей и средств уничтожения капиталистического гнета.

Научную теорию освободительного движения рабочего класса создали К. Маркс и Ф. Энгельс. Они доказали, что стихийность, неорганизованность, разрозненность выступлений рабочего класса исторически преходящи и могут быть преодолены посредством соединения стихийного рабочего "движения с научной социалистической теорией, путем организации массовых пролетарских партий, призванных быть передовыми отрядами и руководителями пролетариата.

Уже в это время (40-е годы XIX в.) буржуазные критики социализма обвиняли марксизм в некритическом культе пролетариата. Отвергая пасквильное истолкование научного социализма как «новой религии», Маркс и Энгельс доказали, что пролетариат — необходимое порождение крупной капиталистической промышленности, а его борьба против капитализма — закономерное выражение внутренне присущих этому общественному строю противоречий.

Пролетариат действительно в состоянии освободить всех угнетенных и эксплуатируемых. Не уничтожив экономических условий эксплуатации человека человеком, он не может освободить и самого себя. Этот вывод о всемирно-исторической освободительной миссии рабочего класса и неизбежности революционного перехода от капитализма к социализму (а далее — к бесклассовому коммунистическому обществу) К. Маркс и Ф. Энгельс сделали на основе научного исследования общественного развития, развития капитализма прежде всего, руководствуясь созданным ими научно-философским мировоззрением, философией нового типа — диалектическим и историческим материализмом.

2. Теоретические источники диалектического и исторического материализма


Мы видим, таким образом, что создание марксизма стало возможным и необходимым лишь при определенных исторических условиях, которые сложились в Европе к середине XIX в. Правда, для возникновения научной теории недостаточно одних объективных условий. Необходима еще творческая деятельность выдающихся ученых, глубокое исследование новых фактов, процессов, критическое усвоение и развитие предшествующих научных знаний. Не трудно понять, что для создания марксизма, принципиально отличающегося от всех предшествующих учений об обществе, эти качества научного гения были в особенности необходимы.

В. И. Ленин говорил, что учение К. Маркса овладело сердцами миллионов потому, что он «опирался на прочный фундамент человеческих знаний, завоеванных при капитализме... Все то, что человеческою мыслью было создано, он переработал, подверг критике, проверив на рабочем движении, и сделал те выводы, которых ограниченные буржуазными рамками или связанные буржуазными предрассудками люди сделать не могли» 1.

Теоретическими источниками марксизма являются немецкая классическая философия, английская классическая политическая экономия и французский утопический социализм. Мы остановимся здесь на немецкой классической философии.

Марксистская философия — высшая форма материалистического мировоззрения. К. Маркс и Ф. Энгельс высоко оценивали завоевания предшествовавшего философского материализма: стремление объяснить мир из него самого, не прибегая к допущению сверхъестественных сил; учение о природе, материи и ее самодвижении; взгляд на познание как на отражение окружающей человека действительности; атеизм, стремление объяснить историю человечества естественными, т. е. эмпирически констатируемыми факторами, и т. д. Вместе с тем они указывали на историческую ограниченность этого материализма.

Домарксовский материализм носил по преимуществу .механистический характер, т. е. объяснял все многообразие явлений природы и общества законами лишь механического движения. Механистическое мировоззрение, направленное против религиозного истолкования мира, было прогрессивным в XVII и XVIII вв., когда наибольшее развитие среди других наук получила меха-

ника. Однако к середине XIX в. оно стало уже совершенно недостаточным, особенно в объяснении биологических, психических и социальных процессов.

Домарксовский материализм был преимущественно метафизическим материализмом, т. е. рассматривал природу и общество как, в сущности, неизменные. Это не значит, конечно, что до-марксовские материалисты отрицали движение материи, не признавали отдельных фактов изменения и развития. Некоторые из них даже высказывали глубокие догадки об изменениях, совершающихся в неорганической природе, о возникновении одних видов живых существ из других. Однако в целом для домарк-совского материализма было характерно непонимание всеобщности и существенности развития, истолкование этого процесса лишь как увеличения или уменьшения уже существующего. Соответственно этому и движение понималось главным образом как простое перемещение в пространстве и времени, как вечное повторение, круговорот явлений природы. Разумеется, метафизиками были тогда не только материалисты, но в подавляющем большинстве и идеалисты.

Третий недостаток старого материализма заключался в том, что он, ограничиваясь материалистическим пониманием природы, не был в состоянии материалистически объяснить общественную. жизнь Домарксовские материалисты выступали, правда, против религиозного истолкования истории. Они доказывали, что в общественной жизни действуют не сверхъестественные, а естественные силы, но источник движения общества усматривали в духовных, идеальных факторах: в сознательной деятельности исторических личностей — королей, правителей, в чувствах, страстях людей, например в честолюбии полководцев, эгоизме, любви, ненависти, в новых идеях философов, политиков и т. д. Все эти идеальные побудительные мотивы деятельности людей реально существуют и оказывают, конечно, свое влияние на ход событий в истории. Но домарксовские материалисты не видели материальной обусловленности духовных побудительных мотивов деятельности людей, специфического, т. е. отличного от природной (например, географической) основы человеческой жизни, материального, социально-экономического базиса общественной жизни.

Механистичность и метафизичность материализма XVII — XVIII вв. были подвергнуты критике уже классиками немецкой идеалистической философии конца XVIII — начала XIX в., в особенности Гегелем. Диалектика Гегеля представляла собой наиболее полную для своего времени теорию развития, хотя и разработанную с ложных, идеалистических позиций. Как отмечал К. Маркс, та «мистификация, которую претерпела диалектика в руках Гегеля, отнюдь не помешала тому, что именно Гегель первый дал всеобъемлющее и сознательное изображение ее всеобщих форм движения. У Гегеля диалектика стоит на голове.

Надо ее поставить на ноги, чтобы вскрыть под мистической оболочкой рациональное зерно»1.

«Рациональным зерном» диалектики Гегеля была идея всеобщности, существенности и необходимости развития, осуществляющегося путем выявления и преодоления внутренних противоречий, взаимопревращения противоположностей, скачкообразного перехода количественных изменений в качественные, отрицания старого новым. Основное положение гегелевской философии о постоянно совершающемся в мире процессе развития логически подводило к революционному выводу о том, что борьба с существующим социальным злом коренится в универсальном законе вечного изменения, развития и поэтому является разумной и необходимой.

Однако сам Гегель, как идеалист, считал природу и общество воплощениями духовной, божественной сущности — «абсолютной идеи». Гегель не признавал развития материи, природы, которые представлялись ему внешним проявлением этой идеи.

Критикуя идеализм Гегеля, основоположники марксизма опирались на материалистическую философию Фейербаха. Фейербах противопоставил идеализму Гегеля антропологический материализм, согласно которому мышление есть не божественная сущность, а естественная человеческая способность, неотделимая от мозга, телесной организации человека, неразрывно связанная с чувственным отражением внешнего материального мира. Человек рассматривался Фейербахом как высшее выражение природы; именно через человека природа ощущает, воспринимает, познает себя.

Подчеркивая единство человека и природы, Фейербах вместе с тем стремился раскрыть отличие человека от других живых существ. Неотъемлемым свойством человеческих индивидов он считал общительность, тяготение их друг к другу. Но он не дошел до понимания сущности человеческого общества и законов его развития, сводя общение между индивидами к любви, к духовной общности. Фейербах недооценил диалектику Гегеля, не понял, что она может и должна быть освобождена от идеализма и разработана на материалистической основе.

Учение Фейербаха содержало в себе некоторые зародыши материалистического понимания общественных явлений, в особенности религии, критика которой составляет важнейшее содержание его философии. В отличие от атеистов XVII—XVIII вв. Фейербах не сводил причины возникновения и существования религии к невежеству и обману и стремился показать, как в религиозных образах выражается жизнь людей: их страдания, стремление к счастью, зависимость от природы и друг от друга. Однако он не видел социально-экономических корней религии, связанных с господством над людьми стихийных сил общественного разви-

тия, с нищетой масс, социальным неравенством, эксплуатацией. В философии Фейербаха атеизм сочетается с попыткой рационально истолковать религиозные догматы, с признанием необходимости гуманистической веры в человека, будто бы в чем-то родственной религии.

Материализм Фейербаха завершил развитие немецкой классической философии и наметил (правда, лишь в самой общей форме) пути дальнейшего развития философского материализма. Этим объясняется то влияние, которое его философия (как и философия Гегеля) оказала на Маркса и Энгельса в период формирования их взглядов.

3. Философия марксизма и великие естественнонаучные открытия середины XIX в.


Развитие капитализма, рост крупной промышленности стимулировали прогресс естествознания, а последнее в свою очередь не только способствовало подъему производства, но и подрывало идеалистическое и метафизическое истолкование природы. Наиболее значительными достижениями естествознания 30—50-х годов XIX в., достижениями, в которых К. Маркс и Ф. Энгельс видели подтверждение созданной ими философии и одну из основ для ее дальнейшего развития, были: открытие закона превращения энергии, открытие клеточной структуры живых организмов, создание эволюционного учения — дарвинизма.

В начале 40-х годов XIX в. немецкий врач Ю. Майер открыл закон сохранения и превращения энергии, согласно которому определенное количество движения в одной его форме (механической, тепловой и т. д.) превращается в равное ему количество движения в какой-либо другой форме. Этот закон теоретически и экспериментально обосновали Г. Гельмгольц и М. Фарадей, а Дж. Джоуль и Э. Ленц установили механический эквивалент теплоты, т. е. подсчитали, какое количество механической энергии дает единица тепловой энергии. Было доказано, что механическое перемещение, теплота, электричество и другие состояния материи — качественно отличные друг от друга формы ее движения, которое не возникает и не уничтожается, но постоянно трансформируется. Отсюда следовал вывод, что движение материи не сводимо к ее перемещению в пространстве и времени, т. е. к механическому движению; формы движения материи закономерно превращаются друг в друга. Это и есть качественное изменение материи, следствием которого является ее развитие. Если представители домарксовского материализма утверждали, что движение не привносится в природу извне, что оно есть способ существования материи, то теперь стало возможным естественнонаучное доказательство этого философского положения и диалектическое понимание единства движения и материи.

Правда, ни Майер, ни другие естествоиспытатели не сделали философских выводов из закона превращения энергии: эти важнейшие выводы впервые были сформулированы Энгельсом.

Не менее выдающимся достижением естествознания было открытие клеточной структуры живого. Оно вплотную подводило к диалектико-материалистическому пониманию органической природы. Существование клеток стало известно еще в XVII—

XVIII вв., поскольку отдельные клетки и группы клеток постоянно обнаруживались при микроскопическом исследовании тканей живых организмов. Но лишь в XIX в. был непосредственно поставлен вопрос о физиологической роли клетки, о том, что клетки являются анатомическими единицами животных и растительных тканей. Немецкие биологи М. Шлейден и Т. Шванн разработали в 1838—1839 гг. клеточную теорию. Шванн, в частности, установил, что животные и растительные клетки в основном имеют одинаковую структуру и выполняют одну и ту же физиологическую функцию. Возникновение и развитие организма происходит путем размножения клеток, их непрерывного обновления — возникновения и отмирания. Клеточная теория доказала внутреннее единство всех живых существ и косвенно указала на единство их происхождения. Диалектико-материалистические выводы из клеточной теории были сделаны Энгельсом в его произведениях «Анти-Дюринг» и «Диалектика природы».

Эволюционная теория Ч. Дарвина — третье великое открытие естествознания середины XIX в. Дарвин положил конец воззрению на виды животных и растений как на ничем не связанные, случайные, «богом созданные», неизменные и заложил тем самым основы теоретической биологии, которая до Дарвина была в основном описательной наукой. Он доказал изменяемость видов растений и животных, единство их происхождения.

Известно, что эволюционные идеи в общем виде высказывались задолго до Дарвина философами и естествоиспытателями. Положение о возможности трансформации видов выдвигал, например, французский материалист XVIII в. Д. Дидро. В отличие от своих предшественников, Дарвин не ограничился догадками: на основе громадного эмпирического материала он сформулировал ряд закономерностей видообразования. При этом он рассматривал человека как высшее звено в общей цепи развития животного мира, опровергая тем самым христианские догматы и ненаучные представления о природе человека, распространенные в тогдашнем естествознании. Чтобы объяснить происхождение эмпирически констатируемых качественных различий между видами, Дарвин разработал учение о стихийно совершающемся естественном отборе. С точки зрения естественного отбора Дарвин научно объяснил факт относительно целесообразного строения организмов и их «прилаженности» к условиям существования, отбросив мистическое истолкование этого факта, характерное для идеалистических учений. Маркс и Энгельс оценивали эволюционную теорию Дарвина как, в сущности, материалистическую и диалектическую, подчеркивая, однако, что Дарвин не был сознательным диалектиком.

Таким образом, формулируя и развивая свое философское учение» К. Маркс и Ф. Энгельс опирались не только на достижения общественных наук и социально-исторической практики, но и на великие открытия естествознания своего времени. Эти открытия создавали необходимые естественнонаучные предпосылки для разработки последовательно научной философии — диалектического и исторического материализма.

4. Создание диалектического и исторического материализма -революция в философии


Критическая переработка К. Марксом и Ф. Энгельсом предшествующего философского наследия и революционный переворот, осуществленный ими в философии, — взаимосвязанные процессы. Их основное содержание составляет формирование, утверждение и развитие научно-философского мировоззрения.

Марксизм, указывал В. И, Ленин, возник как прямое и непосредственное продолжение величайших завоеваний предшествующей общественной мысли, и гениальность К. Маркса заключалась в том, что он ответил на вопросы, поставленные его выдающимися предшественниками.

Разумеется, К. Маркс и Ф. Энгельс не сразу создали диалектический материализм и стали основоположниками научной идеологии рабочего класса. В начале своей теоретической и общественно-политической деятельности они были идеалистами, примыкали к левым представителям гегелевской школы (младогегельянцам), которые пытались делать из философии Гегеля революционные и атеистические выводы. Но в отличие от других младогегельянцев (представителей либеральной буржуазии) Маркс и Энгельс уже в первых своих произведениях выступают как революционные демократы, защитники интересов широких масс трудящихся. Формирование философии марксизма. представляет собой решительный переход Маркса и Энгельса с позиций идеализма и революционного демократизма на позиции материализма и коммунизма. Главной движущей силой этого сложного и многогранного процесса была борьба Маркса и Энгельса за интересы трудящихся, против явных и скрытых сторонников феодальной и капиталистической эксплуатации.

В 1841 г. в докторской диссертации К. Маркс, оставаясь еще идеалистом, провозглашает своим философским принципом воинствующий атеизм, суть которого, по его убеждению, заключается в том, чтобы бороться против всех земных и небесных богов, против всякого принижения человеческой личности. В 1842 г,

Маркс становится редактором прогрессивной «Рейнской газеты», которая под его руководством превращается в революционный орган. В статьях, печатавшихся в этой газете, он выступает в защиту крестьян, притесняемых помещиками, в защиту виноделов, разоряемых налоговой политикой прусского государства, за свободу печати, гражданские права и т. д. Благодаря этой политической борьбе Маркс осознает классовый характер существующей в Германии государственной власти, ее связь с интересами феодальных господ. В 1842—1843 гг. начинается переход Маркса от идеализма к материализму, от революционного демократизма к коммунизму. Он приходит к выводу, что последовательный атеизм несовместим с идеализмом, который, в сущности, оправдывает религиозное мировоззрение. Государство, которое он вначале рассматривал как воплощение разума, теперь характеризуется им как политическая система, которая обеспечивает интересы имущих классов, враждебные трудящимся массам.

Примерно тем же путем шло формирование философских взглядов Ф. Энгельса. В 1841 г. Энгельс выступил против идеалиста Шеллинга, ставшего политическим реакционером. Критикуя его за проповедь мистицизма, религии, покорности феодальным порядкам, Энгельс противопоставляет шеллингианству революционное истолкование гегелевской философии. При этом он отмечает противоречие между диалектическим методом Гегеля, требовавшим подходить к действительности как к постоянно изменяющейся, и его консервативной системой провозглашавшей неизбежность завершения мировой истории на той ступени общественного развития, которой уже в основном достигла Западная Европа. Громадную роль в развитии философских и социальнополитических воззрений Энгельса сыграло его пребывание в 1842—1844 гг. в Англии — экономически наиболее развитой стране того времени, где он воочию увидел социальные последствия развития капитализма и принял участие в движении рабочих-чартистов.

Работая независимо друг от друга, К. Маркс и Ф. Энгельс пришли в основном к единым социально-политическим и философским взглядам. В начале 1844 г. в Париже под редакцией Маркса был опубликован первый номер журнала «Немецко-французский ежегодник», в котором наряду со статьями Маркса были помещены статьи Энгельса. В своих статьях Маркс излагает отправные положения диалектического материализма и научного коммунизма. Обосновывая тезис о всемирно-исторической социалистической миссии пролетариата, Маркс приходит к следующему выводу: «Подобно тому как философия находит в пролетариате свое материальное оружие, так и пролетариат находит в философии свое духовное оружие...» \ Аналогичные взгляды были высказаны Энгельсом в его статьях, посвященных эконо-

мическому и политическому положению Англии, а также критике буржуазной политической экономии.

С 1844 г. начинается великая дружба К. Маркса и Ф. Энгельса. В 1844—1846 гг. они создают два больших произведения — «Святое семейство, или Критика критической критики» и «Немецкая идеология», в которых подвергают систематической критике идеалистическую философию и разрабатывают основы диалектического и исторического материализма. «Нищету философии» и «Манифест Коммунистической партии», опубликованные соответственно в 1847 и 1848 гг., В. И. Ленин называет первыми произведениями зрелого марксизма. Характеризуя «Манифест», девизом которого были знаменитые слова Маркса и Энгельса «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», Ленин подчеркивает: «В этом произведении с гениальной ясностью и яркостью обрисовано новое миросозерцание, последовательный материализм, охватывающий и область социальной жизни, диалектика, как наиболее всестороннее и глубокое учение о развитии, теория классовой борьбы и всемирно-исторической революционной роли пролетариата, творца нового, коммунистического общества» \

Таким образом, для ответа на вопросы, которые поставили, но не могли решить философы прошлого, необходимо было в первую очередь найти правильный отправной пункт теоретической и политической деятельности. Этим отправным пунктом была для Маркса и Энгельса борьба против всякой эксплуатации человека человеком, против экономической и политической основы социального гнета и неравенства. Только с этих позиций последовательного революционного отрицания любого порабощения человеческой личности можно было создать материалистическую диалектику, которая в противоположность буржуазному мировоззрению, увековечивающему частную собственность, антагонизм между имущими и неимущими, «ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна» 17. Только взяв в качестве отправного пункта положение, потребности, интересы самого обездоленного и самого революционного класса, можно было материалистически понять историю, раскрыть решающую роль трудящихся масс, материального производства в истории человечества и научно доказать неизбежность коммунизма.

Некоторые буржуазные философы изображают диалектический материализм К. Маркса и Ф. Энгельса как соединение диалектического (но и идеалистического) метода Гегеля и материалистической (и метафизической) теории Фейербаха. Это явное упрощение, непонимание существа революционного переворота в философии, совершенного основоположниками марксизма. Соединить идеализм и материализм, диалектический и метафизический способы мышления принципиально невозможно: они исключают друг друга. Основоположники марксизма диалектически переработали материалистические учения нового времени, включая и философию Фейербаха. Они материалистически переработали и диалектический метод Гегеля, который вследствие своего идеалистического характера не был пригоден для научного исследования природных и социальных процессов. Это-то они и называли «поставить диалектику с головы на ноги», т. е. наполнить ее реальным содержанием, почерпнутым из наук о природе и обществе.

Было бы поверхностным рассматривать материалистическую диалектику лишь как метод, а философский материализм лишь как теорию, применяющую этот метод для исследования. Материалистическая диалектика не только метод, но и теория, а именно теория развития, учение о наиболее общих законах развития природы, общества и познания. Философский материализм не только теория, но и материалистический метод, определенный подход к исследованию явлений. Иными словами, марксистский метод является не только диалектическим, но и материалистическим, марксистская теорияне только материалистическая, но и диалектическая. Это значит, что в философии марксизма материализм и диалектика представляют собой не независимые друг от друга составные части, а единое учение, ибо сама действительность в своей основе одновременно и материальна, и диалектична.

Таким образом, создание диалектико-материалистического мировоззрения, превращение материализма в диалектический материализм, раскрытие внутренней диалектичности материальных процессов и процесса их познания было революцией в философии, осуществленной К. Марксом и Ф. Энгельсом.

Важнейшей стороной этой философской революции стало создание исторического материализма, т. е. распространение материализма на понимание общественной жизни. «Величайшим завоеванием научной мысли,— говорит В. И. Ленин,— явился исторический материализм Маркса. Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику, сменились поразительно цельной и стройной научной теорией, показывающей, как из одного уклада общественной жизни развивается, вследствие роста производительных сил, другой, более высокий,— из крепостничества, например, вырастает капитализм» 1.

Домарксовские материалисты оставались, как уже отмечалось, идеалистами в своих воззрениях на общество. И это было следствием не только их классовой, но и теоретической ограниченности. Материя, материальное понимались ими просто как вещество. Поэтому , они, естественно, не могли вычленить материальной основы общественной жизни — материального производства, материальных производственных отношений, экономики.

Суть материалистического понимания общественной жизни заключается в установлении внутренней связи всех многообразных форм жизни людей в конечном счете с развитием общественного производства. Открытие и исследование этой связи, т. е. выяснение роли труда в истории человечества, составляет исходный пункт исторического материализма.

Домарксовские материалисты, констатируя зависимость человека от природы и общества, утверждая, что все явления общественной жизни связаны неразрывной цепью причин и следствий, обычно приходили к выводу: все, что было, есть и будет,— неизбежно, и люди ничего не могут изменить по своей воле. Вместе с тем, выступая против религиозного фаталистического представления о сверхъестественном предопределении всего происходящего в обществе и в жизни каждого человека, они правильно подчеркивали, что люди сами делают свою историю. Но метафизические материалисты не смогли научно, материалистически обосновать это положение, они становились на путь субъективистского истолкования исторических событий как якобы вызванных только волей людей, в особенности выдающихся деятелей. Создание исторического материализма означало преодоление и фаталистических, и субъективистских воззрений на историю.

Революция в философии, совершенная К. Марксом и Ф. Энгельсом, заключалась, далее, в том, что они покончили с противопоставлением философского знания содержанию, достижениям специальных, частных наук — достижениям, которые обычно оценивались философами как не имеющие мировоззренческого значения. Это метафизическое противопоставление философского знания, философских истин специальным, якобы ограниченным, наукам было в большей или меньшей мере характерно для всей предшествующей, и прежде всего идеалистической, философии. Именно в данной связи Маркс и Энгельс говорили об упразднении философии в старом смысле этого слова, — философии, которая выступала в качестве «науки наук», будто бы независимой от исторически ограниченного знания, которым располагают частные науки.

К. Маркс и Ф. Энгельс доказали, что философия должна быть не «наукой наук», свысока относящейся к конкретным научным исследованиям, а научным мировоззрением, базирующимся на этих исследованиях, обобщающим их данные, раскрывающим наиболее общие закономерности развития природы, общества, познания.

Вместе с противопоставлением философского знания научному основоположники марксизма отвергли и характерную для метафизических философских учений прошлого претензию на абсолютное, завершенное, неизменное знание, не требующее дальнейшего развития. Философия, становясь научным мировоззрением, полностью переходит тем самым на позиции науки, которая всегда открыта для новых выводов, постоянно развивается,

обогащается новыми положениями, отказывается от устаревших положений.

Научная философия — диалектический материализм широко применяет принятые в науке методы исследования, в том числе гипотезы, постулаты, констатирование фактов, их анализ, исследование вероятности тех или иных процессов и т. д. Это научное понимание природы философского познания и последовательная критика метафизической концепции философского знания, которое даже у диалектика Гегеля выступало как абсолютное знание (самопознание абсолютной идеи), составляет одну из важнейших сторон той революции в философии, которая была совершена марксизмом. «До сих пор, — саркастически говорил К. Маркс, — философы имели в своем письменном столе разрешение всех загадок, и глупому непосвященному миру оставалось только раскрыть рот, чтобы ловить жареных рябчиков абсолютной науки» 18.

Это значит, что философия, поскольку она мыслится как «абсолютная наука», не является в действительности наукой. Научная философия не есть откровение, возвещаемое гением. Как и всякая наука, она разрабатывается сообществом ученых, исследователей. Философия марксизма, принципиально отвергая идею раз навсегда законченной философской системы, является вместе с тем диалектико-материалистической системой. Это значит, что философия марксизма характеризуется принципиальным единством составляющих ее положений и, далее, что она находится в движении, развитии, на пути к новым открытиям. Она постоянно осознает, осмысливает свои нерешенные задачи и, подвергая критике своих идейных противников, занимается также самокритикой, так как она признает свою ограниченность рамками достигнутого знания, не только философского, но и общенаучного.

Как и всякая система научных знаний, философия марксизма оценивает свои научные положения лишь как приблизительное

отражение действительности, как единство относительной и абсолютной истины, причем и последняя понимается диалектически, т. е. как относительная в своих пределах.

К. Маркс и Ф. Энгельс покончили с противопоставлением философии практической деятельности людей, в особенности освободительному движению пролетариата. Философия, доказывали они, не существует в абстрактной стихии чистого мышления, равно как не существует и этого «чистого», независимого от действительности мышления; путь философии к жизни отныне пролегает через революционную практику пролетариата, всех трудящихся масс. В свете этого принципиально нового взгляда на задачи философии становится понятным знаменитое положение К. Маркса: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»19

Буржуазные критики марксизма делают из этого тезиса вывод, будто бы Маркс считал ненужным, несущественным философское объяснение явлений действительности и сводил задачу философии к одному лишь стимулированию ее изменения. В действительности приведенный выше тезис Маркса направлен против той обычно господствующей в классово антагонистическом обществе философии, для которой объяснение, истолкование существующего является способом его оправдания на основании того, что оно якобы неизбежно, с чем нужно примириться. Научное объяснение, с точки зрения Маркса, может и должно служить теоретическим обоснованием изменения действительности. Следовательно, задача философии заключается в том, чтобы не отбрасывать объяснение мира, но связать его с революционно-практической деятельностью.

Революционная действенность, непримиримость ко всему отживающему, прямая, открытая партийность, строгая научность, враждебность догматизму с его окостеневшими формулами, смелая постановка новых вопросов, творческое развитие, непримиримое с ревизионистским извращением научной теории, — все эти черты диалектического и исторического материализма (как и марксистского учения в целом) выражают сущность того революционного переворота, которым было ознаменовано возникновение марксизма.

5. Развитие В. И. Лениным марксистской философии


Основоположники марксизма, создавая и развивая свое учение, неоднократно указывали: наше учение не догма, а руководство к действию. Из этого принципа, отличающего марксизм, от всех предшествующих учений, исходил В. И. Ленин, подчеркивая необходимость дальнейшего развития учения К. Маркса (в том числе и его философии): «Мы вовсе не смотрим на теорию Маркса как на нечто законченное и неприкосновенное; мы убеждены, напротив, что она положила только краеугольные камни той науки, которую социалисты должны двигать дальше во всех направлениях, если они не хотят отстать от жизни» 1.

С именем В. И. Ленина, его учеников и продолжателей связан современный этап развития всего учения марксизма, и в частности диалектического и исторического материализма.

Ф. Энгельс писал, что философский материализм развивается, неизбежно изменяет свою форму с каждым составляющим эпоху открытием в естествознании, не говоря уже о социально-экономических преобразованиях в истории человечества, которым принадлежит ведущая роль в развитии философии.

К Маркс и Ф. Энгельс создавали свое учение в эпоху, корда задача революционного перехода от капитализма к социализму еще не стояла непосредственно на повестке дня. В. И. Ленин развивал марксизм в новых исторических условиях, когда наступила эпоха крушения капитализма, вступившего в свою последнюю стадию — империализм, эпоха становления нового, социалистического общества. Условия времени настоятельно требовали от марксистов анализа новых явлений, нового подхода к важнейшим проблемам стратегии и тактики революционной борьбы рабочего класса. Без этого философия марксизма могла бы из живого учения, метода познания и революционного действия превратиться в мертвую догму, в одностороннюю теорию, лишенную действенной, преобразующей силы. В обстановке резкого обострения всех экономических, социальных, политических противоречий усилились нападки врагов марксизма на его философские основы. Появилось ревизионистское течение, пытавшееся соединить марксизм с различными направлениями буржуазной философии (неокантианством, махизмом и т. п.).

Выступая в защиту диалектического и исторического материализма, В. И. Лении творчески, всесторонне развивал все стороны этого учения, поднимая его на новую, высшую ступень, которая должна быть охарактеризована как ленинский этап в развитии философии марксизма.

Революционная смелость в постановке и решении новых теоретических проблем, выдвигаемых ходом истории, проверка теоретических положений в огне революционной практики, отказ от устаревших положений, не выдержавших этой проверки, враждебность и непримиримость к ревизионизму, к любым отступлениям от принципов марксистского учения — отличительные черты В. И. Ленина как теоретика.

К. Маркс и Ф. Энгельс, создавая свое учение в борьбе с господствовавшими в то время идеалистическими взглядами на историю общества, подчеркивали в первую очередь определяющее значение материального производства, экономических отношений. В эпоху революционного штурма капитализма, естественно, необходимо было прежде всего развить взгляды Маркса и Энгельса на роль общественного сознания, идей, идеологии, субъективного фактора в развитии общества. Это было необходимо также и потому, что буржуазные идеологи и оппортунисты в рабочем движении истолковывали марксизм в духе вульгарного экономизма, согласно которому общественное развитие совершается стихийно, безотносительно к сознательной деятельности людей, классов, партий, т, е. как бы автоматически, фатально. Такое истолкование материалистического понимания истории является его извращением и фактическим отрицанием. Люди сами делают историю; их активность, организованность, понимание исторической необходимости в значительной мере определяют как темпы, так и содержание общественно-исторического процесса.

В одной из первых своих работ — «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?», выступая против субъективистского истолкования общественных явлений народниками, считавшими определяющей силой исторического процесса деятельность «критически мыслящих» личностей, В. И. Ленин показал, что учение Маркса об общественно-экономической формации, о смене способов производства как основе развития общества не только не исключает, но, напротив, предполагает признание решающей роли масс, классов в истории; оно позволяет выяснить, при каких объективных условиях становится успешной деятельность выдающейся исторической личности, осуществляются ее цели.

В работе «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве» В. И. Ленин показал, что марксистская философия, раскрывающая объективные закономерности общественного развития, не имеет ничего общего с буржуазным объективизмом, игнорирующим роль сознательной политической деятельности классов и партий. «...Материалист, — писал он, — с одной стороны, последовательнее объективиста и глубже, полнее проводит свой объективизм. Он не ограничивается указанием на необходимость процесса, а выясняет, какая именно общественно-экономическая формация дает содержание этому процессу, какой именно класс определяет эту необходимость... С другой стороны, материализм включает в себя, так сказать, партийность, обязывая при всякой оценке события прямо и открыто становиться на точку зрения определенной общественной группы» 1.

Большое внимание уделял В. И. Ленин критике теории стихийности в рабочем движении. В книге «Что делать?» и в других работах он научно обосновал значение революционной теории, социалистического сознания, вносимого марксистской партией в стихийное рабочее движение. Без революционной теории нет и не может быть революционного рабочего движения — этот вывод Ленина имел не только непосредственно политическое, но и общесоциологическое значение, так как подчеркивал зависимость коренных общественных преобразований от деятельности классов, вооруженных передовыми идеями. Не трудно понять актуальность этого ленинского положения для понимания рабочего движения в тех развитых капиталистических странах, где в рабочем движении господствующее положение занимает реформистская тред-юнионистская идеология.

В своем философском труде «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленин дал глубокий анализ начавшейся в конце

XIX — начале XX в. революции в естествознании, в частности в физике, благодаря открытию явлений радиоактивности, электрона, сложной структуры атомов, считавшихся ранее последними, неделимыми «кирпичиками мироздания». Эта революция

существенно изменила естественнонаучные представления о материи, движении, пространстве, времени и т. д. Новые открытия в естествознании вступили в конфликт со старыми, казалось, непререкаемыми взглядами, которые бытовали в науке в течение столетий. Из этого факта многие ученые сделали вывод, будто бы объекты, с которыми связывались старые, привычные представления (атом как материальное образование, пространственно-временные свойства вещей и т. д.), не существуют реально, а суть лишь специфически человеческие субъективные способы систематизации и координации чувственных восприятий. Была поставлена под вопрос не только познавательная ценность естественнонаучных теорий, но и способность человека правильно отражать мир.

Выступая против идеалистических выводов из новейших открытий физики, В. И. Ленин развил диалектико-материалистическое понимание материи, показав, что открываемые науками физические, химические и иные ее свойства представляют собой специфические характеристики объективной реальности, независимой от сознания. Понятие объективной реальности, не сводимой к ее физическим и иным свойствам, и составляет содержание философского определения материи, которое не может устареть, как бы ни изменялись наши знания об этих свойствах.

Обобщив новейшие естественнонаучные открытия, В. И. Ленин развил на этой основе теорию познания диалектического материализма. Он показал, что изменение под влиянием научных открытий утвердившихся в науке представлений не отрицает заключающейся в них объективной истины, а свидетельствует о сложном, противоречивом характере познавательного процесса, об относительности наших знаний.

Огромное значение для развития марксистской философии имеют «Философские тетради» В. И. Ленина, являющиеся продолжением и развитием основных положений книги «Материализм и эмпириокритицизм». Но если в последней Ленин делает упор на коренных проблемах философского материализма, то в «Философских тетрадях» он дает замечательные образцы разработки законов и категорий материалистической диалектики. Сформулированный Лениным принцип единства диалектики, логики и теории познания в марксистской философии, анализ основных элементов диалектики, учение о гносеологических корнях идеализма, о противоречивом характере отражения действительности в научных абстракциях, программа дальнейшего развития теории познания диалектического материализма — все это представляет собой поистине неоценимый вклад в сокровищницу марксистской философии.

В статье «О значении воинствующего материализма», которую можно рассматривать как философское завещание В. И. Ленина, обосновывается задача создания и укрепления союза между философами-марксистами и естествоиспытателями с целью дальнейшего творческого развития диалектического материализма, совершенствования методологии естествознания. В этой связи Ленин указывает на необходимость критического, творческого освоения передовых материалистических и диалектических традиций прошлого, в особенности атеистического учения французских материалистов XVIII в. и диалектики Гегеля.

В. И. Ленин не только отстоял диалектический и исторический материализм в борьбе с противниками марксизма, не только всесторонне развил философию марксизма, но и применил ее к анализу новой эпохи — эпохи империализма, империалистических войн и социалистических революций, строительства нового общества, дав-ответы на вопросы, поставленные ходом развития капитализма и мирового революционного движения.

Книга В. И. Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма» и внутренне связанные с нею работы (о первой мировой войне, о крахе II Интернационала, о национальном вопросе, о перспективах социалистической революции и новой расстановке классовых сил) содержат глубокий диалектический анализ новой эпохи, раскрывают закономерности и тенденции развития монополистического капитализма. На этой основе Ленин делает важнейший для революционного рабочего движения, для деятельности партии вывод о возможности победы социалистической революции первоначально в нескольких или даже в одной, отдельно взятой, стране. Выдающимся вкладом В. И. Ленина в марксистскую теорию были его труды, посвященные закономерностям становления нового, социалистического общества, соотношению в этом процессе политики и экономики, особой роли советской социалистической государственности, социалистического сознания, политического и идейного руководства Коммунистической партии, коммунистического воспитания трудящихся.

В наше время в среде ревизионистов делаются попытки принизить роль В. И. Ленина в развитии марксизма, марксистской философии в частности. Ревизионисты говорят о необходимости ликвидировать «монополию Ленина и ленинизма» на интерпретацию марксизма. Они пытаются объявить ленинизм чисто русским явлением. На деле ленинизм явился обобщением опыта, практики борьбы трудящихся всех стран. Ленин писал, что «Россия выстрадала марксизм» в величайших битвах, сопоставляя свой опыт революционного движения с опытом революционного движения других стран. Поэтому ленинизм представляет собой не одну из возможных «интерпретаций» марксизма, а единственно верное, последовательное развитие революционного марксизма применительно к эпохе империализма и социалистических революций, к эпохе перехода от капитализма к социализму.

Глубокий революционный процесс смены капитализма социализмом, выход на историческую арену широчайших народных масс как подлинных творцов истории, возникновение новой общественно-экономической формации с присущими ей закономерностями развития — все это явилось самой радикальной проверкой марксистско-ленинской теории и вместе с тем послужило источником широких теоретических обобщений, обогативших эту теорию и поднявших ее на новую ступень.

В связи со столетием со дня рождения В. И. Ленина, которое широко отметили советский народ, все прогрессивное человечество, были подведены итоги достижений в строительстве социализма и коммунизма, в международном революционном движении, в развитии марксистско-ленинской теории.

Советская философская наука за свое более чем полувековое существование сделала важные шаги в области систематической разработки проблем диалектического и исторического материализма, истории философии, логики, эстетики, этики. Вместе с тем задачи, встающие перед советским народом в период строительства коммунизма, а также международные проблемы коммунистического движения, всего мирового революционного процесса и идеологической борьбы требуют дальнейшего развития марксистско-ленинской философии.

Как и во всякой науке, в диалектическом и историческом материализме имеется немало положений, нуждающихся в дальнейшем развитии, конкретизации, уточнении в свете новых научных данных, возникают проблемы, особенно в теории познания и социологии, решение которых настоятельно необходимо.

Бурное развитие науки в связи с происходящей сейчас научно-технической революцией, в особенности открытия в области квантовой механики, ядерной физики, кибернетики, молекулярной биологии и т. д., требует как переосмысления, дальнейшего развития и конкретизации традиционных, так и разработки новых философских проблем, категорий. Без дальнейшего развития философии марксизма-ленинизма, без совершенствования, обогащения ее категорий нельзя глубоко осмыслить новые явления, возникающие в обществе, понять своеобразие современной эпохи.

Строительство коммунистического общества все более выдвигает на первый план проблемы совершенствования социалистического образа жизни, проблемы всестороннего развития личности, вопросы диалектики личного и общественного, социального и антропологического. Проблема человека, которая в период борьбы за победу социализма стояла как проблема освобождения его от эксплуатации, в условиях победившего социалистического общества, строящего коммунизм, приобретает новое содержание, связанное с развитием человеческой индивидуальности, повышением свободы и ответственности гражданина социалистического общества, его идейной убежденности и т. д.

Таким образом, проблематика диалектического и исторического материализма постоянно обновляется. Старые, традиционные вопросы приобретают новые аспекты, предполагающие необходимость специального исследования. Вопросы, которые были решены применительно к имевшемуся в прошлом уровню знаний, вновь становятся проблемами, решение которых требует соответствующих исследований.

Марксистско-ленинская философия не останавливается на достигнутом: в союзе с естествознанием и науками об обществе, в тесной связи с историческим опытом и практикой коммунистического строительства она продвигается вперед, к новым проблемам и новым решениям.

ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ


ГЛАВА III

МАТЕРИЯ И ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ ЕЕ СУЩЕСТВОВАНИЯ

Исходным положением марксистско-ленинской философии является признание материальности мира, его несотворимости и неуничтожимости, вечности существования во времени и бесконечности в пространстве, его неугасающего саморазвития, которое необходимо приводит на определенных этапах к возникновению жизни и мыслящих существ. Через них материя становится способной к познанию законов своего собственного существования и развития. Каковы же основные свойства, формы бытия и общие законы развития материи? К систематическому изложению современного решения этих вопросов мы сейчас и переходим.

1. Философское понимание материи

В окружающем нас мире мы наблюдаем бесчисленное множество различных предметов и явлений. Есть ли между ними что-либо общее, какова их природа, что лежит в их основе? Различные попытки решить эти вопросы исторически привели к возникновению понятия субстанции всех вещей (лат. substantia — сущность). Под субстанцией понималась некая всеобщая первичная основа всех вещей, которая является их последней сущностью. Если различные предметы и явления могут возникать и исчезать, то субстанция несотворима и неуничтожима, она лишь меняет формы своего бытия, переходит из одних состояний в другие. Она — причина самой себя и основание всех изменений, самый фундаментальный и устойчивый слой реальности. Принятие субстанцией какой-либо определенной формы означает возникновение вещи с тем качеством, которое соответствует этой форме.

Само формирование философии как формы общественного сознания происходит именно в эпоху возникновения понятия субстанции и единства окружающего нас мира, закономерной связи явлений действительности.

В материалистических учениях милетской школы в Древней Греции в ранг субстанции возводились конкретные формы вещества: вода (Фалес), воздух (Анаксимен), земля, которые, как полагали античные мыслители, могут превращаться друг в друга. В философии Гераклита субстанцией считается огонь, который образует Солнце, звезды, все другие тела и определяет вечное изменение мира. В философии Анаксимандра субстанцией считается не конкретное вещество, а некоторая бесконечная и неопределенная материя — апейрон, вечная во времени, неисчерпаемая в структуре и непрерывно меняющая формы своего существования.

Все эти представления, однако, не позволяли выразить идею всеобщности и сохранения субстанции в последовательной и непротиворечивой форме. Каждое из четырех вещественных «первоначал» не обладало необходимой всеобщностью и устойчивостью, а идея апейрона была слишком неопределенной и допускавшей многозначные толкования. Этих недостатков была лишена атомистическая теория субстанции, выдвинутая Левкиппом, Демокритом (V в. до н. э.) и развитая в дальнейшем Эпикуром (III в. до н. э.) и Лукрецием Каром (I в. до н. э.). В этой теории допускалось существование первичных простейших частиц — атомов, которые несотворимы и неразрушимы, находятся в непрерывном движении, различаются по весу, форме и взаимному расположению в телах. Считалось, что различие качеств тел определяется различиями в числе составляющих тела атомов, их формы, взаимного расположения и скорости движения. Число атомов во Вселенной бесконечно, их вихри образуют звезды, подобные Солнцу, планеты, а благоприятные сочетания атомов приводят к возникновению живых существ и самого человека.

В атомистической теории впервые был выдвинут в конкретной и определенной форме принцип сохранения материи как принцип нерушимости атомов. Именно эта конкретность и определенность выражения идеи сохранения материальной субстанции предопределила в дальнейшем жизненность и широкое распространение атомизма во всех материалистических учениях. Из идеи сохраняемости и абсолютности материи необходимо вытекало положение о вечности и бесконечности мира, первичности материи по отношению к сознанию человека, о закономерной обусловленности всех явлений в мире. Убеждение в материальности мира, в подчинении всех явлений необходимым законам природы создавало у представителей атомистического материализма уверенность в безграничных возможностях человеческого разума, в его способности последовательно объяснить все явления в мире.

Атомистическая теория получила дальнейшую разработку в философии и естествознании Нового времени в трудах Ньютона, Гассенди, Бойля, Ломоносова, Гоббса, Гольбаха, Дидро и других мыслителей. На ее основе удалось объяснить природу тепла, диффузии, теплопроводности, многие химические явления. Она способствовала возникновению корпускулярной теории света. Но и она, в силу неразвитости науки, не могла объяснить очень большого количества явлений, вывести из предполагаемых свойств и законов движения атомов особенности живых организмов, функции человеческого организма и множество других явлений природы и общества, Надо сказать, что и в современной науке большинство известных явлений еще не имеет своего причинного и структурного объяснения. В качестве противовеса атомистике возникли различные идеалистические теории субстанции, в которых в ранг всеобщей основы мира возводилась божественная воля, мировой разум, абсолютный дух и т. п. Психические качества, свойственные человеческому мозгу, здесь отрывались от него, возводились в абсолют, в мировой разум, творящий материю, пространство и время. Свое понимание мира церковь насаждала с фанатическим упорством и непримиримостью. Уже в V в. Толедский церковный собор провозгласил как нерушимую догму: «Если кто-либо говорит или думает, что этот мир не создан, как и все его элементы, всемогущим богом, — да будет он предан анафеме!». А первый Ватиканский собор в 1870 г. во 2-м каноне «Догматической конституции католической веры» вновь — и в который уже раз — подтвердил этот принцип: «Если кто-либо не постыдится утверждать, что вне материи ничего нет, — да будет он проклят! » 20.

Религиозное понимание субстанции мира в более или менее завуалированном виде воспроизводится во всех идеалистических системах. Так, в философии Гегеля мир — это форма осуществления, инобытия абсолютного духа, некоего идеального, обожествленного разумного первоначала, которое в процессе саморазвития познает через природу и человеческую историю свою собственную сущность.

Развитие науки последовательно опровергало все религиозно-идеалистические представления о мире. Крупными этапами на этом пути были познание строения Солнечной системы и Галактики, открытие методами спектрального анализа единого химического состава Солнца и других звезд, установление общих законов движения различных космических тел, познание геологической истории Земли, законов развития растительных и животных видов. Открытие закона сохранения энергии, единого клеточного состава всех живых организмов, создание Ч. Дарвином теории эволюции биологических видов послужило основой для создания Марксом и Энгельсом диалектического материализма.

С прогрессом науки все более обнаруживалась ограниченность господствовавшего в умах многих естествоиспытателей, метафизического метода мышления. В рамках механической картины мира, господствовавшей в естествознании в XVII—XIX вв под вергались абсолютизации известные механические законы движения, физические свойства и состояния материи. Они распространялись как на микромир, так и на все мыслимые пространственно-временные масштабы Вселенной. Единство мира понималось как однородность и единообразие его строения, как бесконечное повторение одних и тех же звезд, планет и других известных форм материи, подчиняющихся вечным и незыблемым законам движения. Казалось, что абсолютная истина уже близка, основные законы мироздания открыты и лишь чисто технические трудности не позволяют вывести свойства различных химических соединений и даже живых организмов из динамических законов движения атомов. Выдающийся ученый начала XIX в. П. Лаплас писал:

«Ум, которому были бы известны для какого-либо данного момента все силы, одушевляющие природу, и относительное положение всех ее составных частей, если бы вдобавок он оказался достаточно обширным, чтобы подчинить эти данные анализу, обнял бы в одной формуле движения величайших тел вселенной наравне с движениями легчайших атомов: не осталось бы ничего, что было бы для него недостоверно, и будущее, так же как и прошедшее, предстало бы перед его взором» 21.

Но природа оказалась гораздо сложнее, чем думали многие физики и философы. Во второй половине XIX в. исследованиями Фарадея и Максвелла были установлены законы изменения качественно новой по сравнению с веществом формы материи — электромагнитного поля. Эти законы оказались несводимыми к законам классической механики.

В конце XIX — начале XX в. последовала новая серия открытий: радиоактивности, сложности химических атомов, электронов, изменяемости массы тел в зависимости от скорости, кванта действия. Была установлена неприменимость ряда законов механики к объяснению структуры атомов и движения электронов, открыта зависимость пространственно-временных свойств тел от скорости их движения. В физике возник кризис механической картины мира и метафизического понимания материи. Однако идеалисты, и прежде всего представители эмпириокритицизма, истолковали его как кризис всей физики и даже как крушение материализма в целом, который они отождествляли с механическим пониманием природы. Радиоактивный распад атомов они истолковывали как «исчезновение» материи, превращение материи в энергию.

Эти воззрения были подвергнуты сокрушительной критике В. И. Лениным в его книге «Материализм и эмпириокритицизм». Опираясь на труды Маркса и Энгельса, В. И. Ленин показал, что новые открытия в естествознании свидетельствуют о том, что лишь диалектический материализм может быть действительным философским основанием и методологией современной науки. «Разрушимость атома, неисчерпаемость его, изменчивость всех форм материи и ее движения всегда были опорой диалектического материализма»22.

Опираясь на данные науки о структурной неоднородности и неисчерпаемости материи, В. И. Ленин формулирует обобщенное философское понятие материи: «Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отоб2ражается нашими ощущениями, существуя независимо от них» 23.

Это определение материи органически связано с материалистическим решением основного вопроса философии. В нем указывается на объективный источник нашего знания, каковым является материя, и на ее познаваемость. Вместе с тем, в отличие от предшествующих философских систем, диалектический материализм не сводит материю лишь к каким-либо определенным ее видам — частицам вещества, чувственно воспринимаемым телам и т. д. Материя охватывает все бесконечное многообразие самых различных объектов и систем природы, которые существуют и движутся в пространстве и времени, обладают неисчерпаемым многообразием свойств. Наши органы чувств могут воспринимать лишь ничтожную часть этих реально существующих форм материи, но благодаря конструированию все более совершенных приборов, измерительных устройств человек неуклонно расширяет границы познанного мира.

Ленинское определение материи охватывает не только те объекты, которые познаны современной наукой, но и те, которые могут быть открыты в будущем, и в этом его огромное методологическое значение. Для каждого материального образования существовать — значит обладать объективной реальностью по отношению к другим телам, находиться с ними в объективных связях и взаимодействиях, быть элементом общего процесса изменения и развития материи.

Понятие материи как объективной реальности характеризует материю вместе со всеми ее свойствами, формами движения, законами существования и т. д. Но это не значит, что каждый отдельный, произвольно взятый, фрагмент объективной реальности обязательно должен быть материей. Это может быть и конкретное свойство материи, некоторый закон ее существования, вид движения и т. п., которые неотделимы от материи, но все-таки не тождественны ей. В структуре объективной реальности следует различать конкретные материальные объекты и системы (виды материи), свойства этих материальных систем (общие и частные), формы их взаимодействия и движения, законы существования, имеющие различную степень общности. Так, движение, пространство, время, законы природы обладают объективной реальностью, но их все же нельзя считать материей. Материя существует в виде бесконечного разнообразия конкретных объектов и систем, каждая из которых обладает движением, структурностью, связями и взаимодействиями, пространственно-временными и многими другими общими и частными свойствами. Вне конкретных объектов и систем материя не существует, и в этом смысле нет объективно «материи как таковой», материи «в чистом виде» как первичной и бесструктурной субстанции. Понятие субстанции претерпело радикальные изменения в диалектическом материализме по сравнению с предшествующей философией. Диалектический материализм признает субстанциональность материи, но лишь в том смысле, что именно она (а не сознание, не абсолютный дух, не божественный разум и т. п.) является единственной всеобщей основой, субстратом для различных свойств, связей, форм движения и законов. Но внутри самой материи нет оснований допускать существование некоторой первичной бесструктурной субстанции как самого нижнего и фундаментального слоя реальности. Любая форма материи (в том числе и микрообъекты) обладает сложной структурой, многообразием внутренних и внешних связей, способностью к превращениям в другие формы.

В. И. Ленин писал: ««Сущность» вещей или «субстанция» тоже относительны; они выражают только углубление человеческого познания объектов, и если вчера это углубление не шло дальше атома, сегодня — дальше электрона и эфира, то диалектический материализм настаивает на временном, относительном, приблизительном характере всех этих вех познания природы прогрессирующей наукой человека. Электрон так же неисчерпаем, как и атом, природа бесконечна...» 1.

Всякая научная теория материи может быть только открытой, неограниченно развивающейся системой знаний.

Иногда, характеризуя тот или иной предмет, вещь, их рассматривают лишь как совокупность различных свойств. В этом случае и материя, по сути дела, сводится к сумме свойств. Однако материю нельзя растворять в свойствах. Последние никогда не существуют сами по себе, без материального субстрата, они всегда присущи определенным объектам.

Материя всегда обладает определенной организацией, она существует в виде конкретных материальных систем. Система — это внутренне (или внешне) упорядоченное множество взаимосвязанных (или взаимодействующих) элементов. В системе связь между составляющими ее элементами является более сильной,

устойчивой и внутренне необходимой, чем связь каждого из элементов с окружающей средой, с элементами других систем. Внутренняя упорядоченность системы выражается в комплексе законов связей и взаимодействий между ее элементами. Каждый закон выражает определенный порядок или тип связей между некоторыми явлениями. Структура системы выступает как совокупность внутренних связей между ее элементами, а также законов данных связей. Структурность — неотъемлемый атрибут всех существующих систем.

Понятия системы и элемента соотносительны. Всякая система может быть элементом еще большего образования, в которое она входит. Точно так же и элемент выступает в качестве системы, если учитывать его структурность, наличие более глубоких структурных уровней материи. Но эта соотносительность понятий не означает, что системы придуманы человеком для удобства классификации явлений. Системы существуют объективно как упорядоченные целостные образования.

Границы современного знания материи простираются от масштабов порядка 10-15 см («керн» нуклона) до 1024 см (примерно 13 миллиардов световых лет). В этом диапазоне материя всюду обладает системной организацией. Можно выделить следующие основные типы материальных систем и соответствующие им структурные уровни материи.

В неживой природе это элементарные частицы (включая античастицы) и поля, атомные ядра, атомы, молекулы, агрегаты молекул, макроскопические тела, геологические образования, Земля и другие планеты, Солнце и другие звезды, местные скопления звезд, Галактика, системы галактик, Метагалактика, границы и структура которой еще не установлены.

В живой природе существуют внутриорганизменные и надор-ганизменные биосистемы. К первым относятся молекулы ДНК и РНК, как носители наследственности, комплексы белковых молекул, клетки (состоящие из подсистем), ткани, органы, функциональные системы- (нервная, кровеносная, пищеварения, газообмена и др.) и организм в целом. К надорганизменным системам относятся семейства организмов, колонии, различные популяции — виды, биоценозы, биогеоценозы, географические ландшафты и вся биосфера. .

В обществе также существует большое количество типов взаимопересекающихся систем: человек, семья, различные коллективы (производственные, учебные, научные, спортивные и др.), сообщества людей, объединения и организации, партии, классы, государства, системы государств и общество в целом.

Эта классификация является весьма общей и далеко не полной, так как на каждом структурном уровне можно выделить дополнительно большое количество взаимопроникающих материальных систем, возникающих на основе различных форм связей и взаимодействий элементов.

Факторы, определяющие целостность систем, непрерывно усложняются по мере восходящего развития материи. В неживой природе целостность систем определяется ядерными (в атомных ядрах), электромагнитными и гравитационными силами связи. Система будет целостной в том случае, если энергия взаимодействия между ее элементами больше суммарной кинетической энергии этих элементов совместно с энергией внешних воздействий, направленных на разрушение системы. В противном случае (если меньше) система не возникнет либо распадется.

В живой природе дополнительно к этим факторам целостность определяется информационными процессами связи и управления, саморегуляции и воспроизводства биосистем на разных структурных уровнях.

Целостность социальных систем определяется многочислен-ными-социальными связями и отношениями (экономическими, политическими, социально-классовыми, национальными, этническими, культурными, семейными и т.д.).

Классификация основных, форм материи по типам материальных систем и соответствующих им структурных уровней материи является наиболее точной и детализированной. Наряду с этим распространена классификация форм материи по ряду фундаментальных физических свойств. Так, прежде всего выделяется вещество — совокупность частиц, макроскопических тел и других систем, обладающих определенной массой покоя. Реально существует также антивещество, состоящее из античастиц (антипротонов, позитронов, антинейтронов и др.), которое иногда неправильно называется антиматерней. Атомы и молекулы из античастиц при отсутствии обычных форм вещества могут быть устойчивыми и образовывать макроскопические тела и даже космические системы («антимир»). В них законы движения и развития материи будут аналогичными тем, которые проявляются в окружающем нас мире.

Кроме того, существуют невещественные виды материи — электромагнитные и гравитационные поля, а также нейтрино и антинейтрино различных типов. Они не обладают конечной массой покоя.

Следует отметить, что поле и вещество нельзя противопоставлять, так как поля существуют в структуре всех вещественных систем и объединяют их элементы в целостность.

Диалектико-материалистическое учение о материи и формах ее бытия служит методологическим фундаментом для научных исследований, для разработки целостного научного мировоззрения и соответствующей действительности трактовки открытий науки. При этом оно само постоянно совершенствуется и углубляется с прогрессом научного знания, формулируются новые категории и законы, все более полно отражающие действительность, которая всегда будет сложнее всех наших самых совершенных представлений о ней.

объектах происходит движение элементарных частиц, атомов, молекул, каждый объект взаимодействует с окружающей средой, а это взаимодействие заключает в себе движение того или иного рода. Любое тело, покоящееся по отношению к Земле, движется вместе с ней вокруг Солнца, вместе с Солнцем — по отношению к другим звездам Галактики, последняя перемещается относительно других звездных систем и т. д. Абсолютного покоя, равновесия и неподвижности нигде нет, всякий покой, равновесие относительны, являются определенным состоянием движения. Стабильность структуры и внешней формы тел обусловлена определенным взаимодействием между составляющими их микрочастицами, а всякое взаимодействие, развертывающееся в пространстве и времени, выступает как движение; равным образом и любое движение включает в себя взаимодействие различных элементов материи.

Взятое в самом общем виде, движение оказывается тождественным всякому изменению, любому переходу из одного состояния в другое. Движениеэто всеобщий атрибут, способ существования материи. В мире не может быть материи без движения, как нет и движения без материи.

Это важное положение можно доказать методом рассуждения от противного. Предположим, что существует некая форма материи, лишенная всякого движения, как внутреннего, так и внешнего. Поскольку движение равнозначно взаимодействию, то эта гипотетическая материя должна быть лишена всех внутренних и внешних связей и взаимодействий. Но в таком случае она должна быть бесструктурной, не заключать в себе никаких элементов, ибо последние из-за отсутствия способности к взаимодействиям не могли бы объединиться друг с другом и образовать данную форму материи. Из этой гипотетической материи в свою очередь не может ничего возникнуть, поскольку она лишена связей и взаимодействий. Она ни в чем не могла бы обнаруживать своего существования по отношению ко всем другим телам, ибо не оказывала бы на них никакого влияния. Она не обладала бы никакими свойствами, поскольку всякое свойство представляет собой результат внутренних и внешних связей и взаимодействий и также раскрывается во взаимодействиях. Наконец, она была бы принципиально непознаваема для нас, поскольку всякое познание внешних предметов осуществимо лишь при их воздействии на наши органы чувств и приборы. У нас не было бы никаких оснований допускать существование такой материи, поскольку от нее не поступало бы никакой информации. Суммируя все эти негативные «признаки отсутствия», мы получаем чистое ничто, некоторую фикцию, которой абсолютно ничто не соответствует в действительности. Следовательно, если любые возможные объекты внешнего мира обладают некоторыми свойствами, структурой, обнаруживают свое существование по отношению к другим телам и могут быть в принципе доступны познанию, то все это — результат внутренне присущего им движения и взаимодействия с окружением.

Будучи неразрывно связанной с движением, обладая внутренней активностью, материя не нуждается ни в каком внешнем божественном толчке для того, чтобы быть приведенной в движение (именно такой метафизической концепции «первотолчка» придерживались в свое время некоторые философы-метафизики, рассматривавшие материю как косную, инертную массу).

Материя является субстратом всех изменений в мире; движения, оторванного от материи, не существует, как нет и энергии без материи. Возможность существования движения без субстрата, перехода материи в энергию допускали представители энергетизма (прежде всего немецкий естествоиспытатель В. Оствальд, взгляды которого подверг критике В. И. Ленин в книге «Материализм и эмпириокритицизм»). Они отождествляли массу и материю, а затем массу и энергию, после чего делался вывод о тождественности материи и энергии.

В духе энергетизма рассуждают некоторые современные ученые, которые на основании формы E=mc2 (Е — энергия, m — масса, с — скорость света) делают вывод об эквивалентности материи и энергии. Превращение частиц и античастиц (при их взаимодействии) в фотоны они рассматривают как уничтожение («аннигиляцию») материи, преобразование ее в «чистую энергию». На самом деле кванты электромагнитного поля (фотоны) представляют собой особую форму движущейся материи. В данном случае происходит не уничтожение материи, а переход ее из одной формы в другую при строгом выполнении законов сохранения массы, энергии, электрического заряда, импульса, момента импульса и некоторых других свойств микрочастиц.

Энергия вообще не может существовать отдельно от материи, она всегда выступает в качестве одного из важнейших свойств материи. Энергия — это количественная мера движения, выражающая внутреннюю активность материи, способность материальных систем к совершению определенной работы, или преобразованиям во внешней среде, на основе внутренних структурных изменений. В этом случае энергия из связанного состояния (соответствующего массе покоя) переходит в активные формы, например в энергию излучения.

В природе имеется бесчисленное множество качественно различных материальных систем, и каждая из них обладает специфическим для нее движением. Современной науке известна лишь небольшая часть этих движений, которые можно подразделить на ряд основных форм движения. К последним относятся способы существования и функционирования материальных систем на соответствующих структурных уровнях. Основные формы движения включают в себя такие группы процессов, которые подчиняются общим законам (различным для разных форм движения).

В разработке классификации основных форм движения большая заслуга принадлежит Ф. Энгельсу, который в своем произведении «Диалектика природы» говорил о существовании следующих форм движения: механической (пространственного перемещения); физических (электромагнетизм, гравитация, теплота, звук, изменения агрегатных состояний веществ и др.); химической (превращение атомов и молекул веществ); биологической (обмен веществ в живых организмах); социальной (общественные изменения, а также процессы мышления). Эта классификация сохраняет свое значение и сейчас. Она исходит из принципа исторического развития материи и качественной несводимости высших форм движения к низшим.

За истекшие сто лет наукой было открыто много новых форм движения в микро- и мегамире: движения и превращения элементарных частиц, процессы в атомных ядрах, в звездах, в сверхплотных состояниях вещества, расширение Метагалактики и т. д.

В настоящее время из основных форм движения можно выделить прежде всего такие, которые проявляются во всех известных пространственных масштабах и структурных уровнях материи. К ним относятся: I) пространственное перемещение — механическое движение атомов, молекул, макроскопических и космических тел; распространение электромагнитных и гравитационных волн (бестраекторное); движение элементарных частиц; 2) электромагнитное взаимодействие; 3) гравитационное взаимодействие (тяготение).

Далее необходимо выделить формы движения, проявляющиеся лишь на определенных структурных уровнях в неживой при-' роде, в живой природе и в обществе. В неживой природе — это прежде всего взаимодействия и превращения элементарных частиц и атомных ядер. Частным проявлением данной формы движения выступают все виды ядерной энергии. В результате перераспределения связей между атомами в молекулах, изменения структуры молекул одни вещества превращаются в другие. Этот процесс составляет химическую форму движения.

Следует указать на формы движения макроскопических тел: теплота, процессы кристаллизации, изменения агрегатных состояний, структурные изменения в твердых телах, жидкостях, газах и плазме. Геологическая форма движения включает в себя комплекс физико-химических процессов, связанных с образованием всевозможных минералов, руд и других веществ в условиях больших температур и давлений. В звездах проявляются такие формы движения, как самоподдерживающиеся термоядерные реакции, образование химических элементов (особенно при вспышках новых и сверхновых звезд). При особенно больших массах и плотностях космических объектов возможны процессы типа гравитационного коллапса и перехода системы в сверхплотное состояние, когда ее поле тяготения уже не выпускает наружу частицы вещества и электромагнитное излучение (так называе-

мые «черные дыры»). В масштабах мегамира мы являемся свидетелями грандиозного расширения Метагалактики, которое, по-видимому, является отдельным этапом формы движения этой гигантской материальной системы. На каждом структурном уровне материи проявляются свои формы движения и функционирования, соответствующих материальных систем.

Формы движения в живой природе включают в себя процессы, происходящие как внутри живых организмов, так и в надорганизменных системах. Жизнь представляет собой способ существования белковых тел и нуклеиновых кислот, содержанием которого является непрерывный обмен веществ между организмом и окружающей средой, процессы отражения и саморегуляции, направленные на самосохранение и воспроизводство организмов.

Все живые организмы представляют собой открытые системы. Постоянно обмениваясь веществом и энергией с окружающей средой, живой организм непрерывно воссоздает свою структуру и функции, поддерживает их относительно стабильными. Обмен веществ приводит к постоянному самообновлению клеточного состава тканей.

Жизнь представляет собой систему форм движения и включает в себя процессы взаимодействия, изменения и развития в надорганизменных биологических системах — колониях организмов, видов, биоценозах, биогеоценозах и всей биосфере.

Высшим этапом развития материи на Земле является человеческое общество с присущими ему социальными формами движения. Эти формы движения непрерывно усложняются с прогрессом общества. Они включают в себя всевозможные проявления целенаправленной деятельности людей, все социальные изменения и виды взаимодействия между различными общественными системами — от человека до государства и общества в целом. Проявлением социальных форм движения служат и процессы отражения действительности в мышлении, которые основываются на синтезе всех физико-химических и биологических форм движения в мозгу человека.

Между всеми формами движения материи существует тесная взаимосвязь. "Она обнаруживается прежде всего в историческом развитии материи и в возникновении высших форм движения на основе относительно низших. Высшие формы движения синтезируют в себе относительно низшие. Так, человеческий организм функционирует на основе взаимодействия физико-химических и биологических форм движения, находящихся в нем в неразрывном единстве, и одновременно человек проявляет себя как личность — носитель социальных форм движения.

При изучении взаимоотношения форм движения важно избегать как отрыва высших форм от низших, так и механического сведения первых к последним. Отрывая высшие формы от низших, нельзя объяснить их происхождение и структурные особенности. Игнорирование качественной специфики высших форм движения и грубое сведение их к низшим формам ведет к механицизму и недопустимым упрощениям.

Познание взаимоотношения форм движения имеет большое методологическое значение для раскрытия материального единства мира, особенностей исторического развития материи. Процесс познания материи в значительной мере совпадает с исследованием форм ее движения, и если бы мы познали полностью движение, мы познали бы и материю во всех ее проявлениях. Но этот процесс бесконечен.

Выяснение законов взаимоотношения форм движения важно для познания сущности жизни и других высших форм движения, для моделирования функций сложных систем, включая и мозг человека, на все более сложных технических системах. Прогресс науки и техники открывает в этом направлении необъятные перспективы.

3. Пространство и время


Все окружающие нас предметы обладают определенными размерами, протяженностью в различных направлениях, перемещаются относительно друг друга или вместе с Землей — по отношению к космическим телам. Точно так же все объекты возникают и изменяются во времени. Пространство и время являются всеобщими формами бытия всех материальных систем и процессов. Не существует объекта, который находился бы вне пространства и времени, как и нет пространства и времени самих по себе, вне движущейся материи.

Мы часто понимаем пространство и время как всеобщие условия существования тел. Такой подход не приводит к ошибкам, пока рассматриваются конкретные тела и системы. Каждая из них существует и движется в пространственной структуре некоторой еще большей по своим размерам системы — Галактики, скоплений галактик и т. д. Возникновение и весь цикл развития малой системы проявляется как определенный отрезок во времени развития большой системы, в которую она входит. Пространство и время последней выступают в качестве условий развития входящих в нее подсистем.

Но понимание пространства и времени как условий бытия становится неправомерным, когда мы переходим к рассмотрению материи в целом. Ведь в таком случае необходимо было бы признать, что помимо материи реально существуют еще пространство и время, в которые как-то «погружена» материя. В прошлом подобный подход приводил к концепции абсолютного пространства и времени как внешних условий бытия материи (И. Ньютон). Пространство рассматривалось как бесконечная пустая протяженность, вмещающая в себя все тела и не зависящая от материи. Абсолютное время в этой концепции рассматривалось как равномерный поток длительности, в которой все возникает и исчезает, но которая сама не зависит ни от каких процессов в мире.

Развитие науки опровергло эти представления. Никакого абсолютного пространства как бесконечной пустой протяженности не существует. Всюду имеется материя в тех или иных формах (вещество, поле и т. д.), а пространство выступает как всеобщее свойство (атрибут) материи. Точно так же нет и абсолютного времени, время всегда неразрывно связано с движением и развитием материи. Пространство и время существуют объективно и независимо от сознания, но вовсе не от материи. Пространствоэто такая форма бытия материи, которая выражает ее протяженность и структурность, сосуществование (рядоположен-ность) и взаимодействие элементов в различных материальных системах. Времяформа бытия (или атрибут) материи, характеризующая длительность существования всех объектов и последовательность смены состояний. Все свойства пространства и времени зависят от движения и структурных отношений в материальных системах и должны выводиться из них.

Из свойств пространства и времени можно выделить всеобщие, проявляющиеся на всех известных структурных уровнях материи, и частные, а также особенные, присущие лишь некоторым состояниям материи, и даже отдельным объектам. Всеобщие свойства неразрывно связаны с другими атрибутами материи и диалектическими законами ее бытия. Они представляют для философии первостепенный интерес.

К всеобщим свойствам пространства материи относится прежде протяженность, означающая рядоположенность различных элементов (отрезков, объемов), возможность прибавления к каждому данному элементу некоторого следующего либо уменьшения числа элементов. Пространство без протяженности исключало бы возможность количественного изменения его элементов, а также структурность материальных образований. Именно благодаря тому, что в материальных системах имеют место сосуществующие и взаимодействующие элементы, внутреннее пространство таких систем протяженно. Таким образом, протяженность органически связана со структурностью систем.

К всеобщим свойствам пространства относится его неразрывная связь со временем и с движением материи, зависимость от структурных отношений в материальных системах.

Пространству (точнее, пространственным свойствам материи) присуще единство прерывности и непрерывности, Прерывность относительна и проявляется в раздельном существовании материальных объектов и систем, каждая из которых имеет определенные размеры и границы. Но материальные поля (электромагнитные, гравитационные и др.) непрерывно распределены в пространстве всех систем. Непрерывность пространства проявляется также в пространственном перемещении тел. Тело, движущееся к определенному месту, проходит всю бесконечную последовательность элементов длины между ними. Тем самым пространство обладает связностью, в нем отсутствуют «разрывы».

Пространству присуща трехмерность, которая органически связана со структурностью систем и их движения. Представим себе материальный объект, размерами которого можно пренебречь (материальная точка). Движение такого объекта даст линию — одномерную протяженность. Перемещение линии в перпендикулярном направлении даст плоскость — двумерную протяженность. Перемещение плоскости даст объем — трехмерную протяженность. Если мы будем далее перемещать любым возможным способом объем, то он, как известно, не переходит в пространство большего числа измерений. Три измерения оказываются тем необходимым минимумом, в котором реализуются движения и взаимодействия материальных объектов.

В теории относительности формулируется понятие четырехмерного континуума. Но здесь в качестве четвертого измерения добавляется время, само же пространство считается трехмерным.

С протяженностью пространства тесно связаны метрические отношения, которые выражают структуру связи пространственных элементов, порядок и количественные законы этих связей. Метрические отношения на плоскости, сфере, псевдосфере (фигуре, напоминающей граммофонную трубу) и других поверхностях отражаются в различных типах геометрии — евклидовой и неевклидовой (Лобачевского, Римана). Наличие определенных метрических свойств у пространства относится к числу его всe-общих характеристик.

Из всеобщих свойств времени (точнее, временных отношений в материальных системах) следует отметить его неразрывную связь с пространством и движением материи, длительность, асимметрию, необратимость, нецикличность, единство прерывности и непрерывности, связность, зависимость от структурных отношений в материальных системах.

Длительность выступает как последовательность существования материальных объектов, их сохранение в относительно устойчивой форме. Длительность образуется путем возникновения одного момента времени за другим благодаря конечности скорости изменения любых процессов. Она аналогична протяженности пространства и является следствием сохранения материи и движения. Это сохранение обусловливает также связность времени, отсутствие разрывов в нем, общую и абсолютную непрерывность. Прерывность характеризует лишь время существования конкретных качественных состояний материи, каждое из которых возникает и исчезает, переходя в другие формы. Но составляющие их элементы материи (например, элементарные частицы) могут при этом не возникать и не исчезать, а только менять формы связей, образуя различные тела. В этом смысле прерывность времени существования материй относительна, а непрерывность абсолютна. Выражением этого факта являются законы сохранения материи и ее важнейших свойств.

Асимметрия или однонаправленность времени означает его изменение только от прошлого к будущему, необратимость этого изменения. В пространстве можно двигаться в любых направлениях. Во времени же движение в прошлое невозможно, всякое изменение происходит таким образом, что наступают следующие, будущие моменты времени. Невозможно и абсолютно полное повторение пройденных состояний или циклов изменения. Всякая цикличность относительна, выражает большую или меньшую повторяемость процессов. Но в каждом из циклов всегда есть нечто новое, в силу чего и время всегда необратимо. Эта необратимость времени определяется асимметрией причинно-следственных отношений, общей необратимостью процесса развития материи, в котором всегда появляются новые возможности, качественные состояния и тенденции изменения.

Развитие науки за последние десятилетия пролило новый свет на связь свойств пространства и времени с материальными процессами. Теория относительности доказала, что с возрастанием скорости движения тел относительно уменьшаются их размеры в направлении движения, в них происходит замедление всех процессов (по сравнению с таковыми в состоянии относительного покоя). Замедление процессов происходит также под действием очень мощных гравитационных полей, создаваемых большими скоплениями вещества. В результате этого спектральные линии излучения, испускаемого белыми карликами и квазарами, оказываются смещенными в красную сторону спектра.

Под действием полей тяготения происходит своеобразное «искривление пространства», что проявляется в эффектах искривления световых лучей в гравитационных полях. Если масса и плотность системы достигают достаточно больших значений, то метрика ее пространства изменяется столь сильно, что световые лучи начинают двигаться в ближайшей окрестности по замкнутым линиям. Такой эффект был бы, например, если бы вся масса нашего Солнца была сконцентрирована в шаре диаметром в 2,5 км.

За последние годы в Галактике были обнаружены подобные объекты, возникшие в результате гравитационного коллапса (катастрофически быстрого сжатия вещества). Вначале полагали, что данные объекты (предсказанные в теории и названные «черными дырами») являются абсолютно замкнутыми, поскольку не выпускают излучения. Но затем стало ясно, что они создают статическое гравитационное поле и поглощают из окружающего пространства межзвездную пыль и газ. При падении на данный сверхплотный объект частицы вещества, постоянно сталкиваются между собой, в результате чего возникает мощное рентгеновское излучение, которое и было зарегистрировано земными приборами. Это еще раз доказало, что нет никаких оснований говорить о существовании абсолютно замкнутых в пространстве систем. Во всяком случае, такие системы никак не обнаруживали бы своего существования по отношению к другим телам, и о них мы не могли бы иметь никакой информации. Но тогда исчезают всякие основания для утверждений об их существовании.

К числу всеобщих свойств пространства и времени относится их бесконечность. Поскольку материя абсолютна, несотворима и неуничтожима, она существует вечно, а эта вечность — не что иное, как бесконечность любых интервалов времени (лет, тысячелетий и т. д.). Всякие допущения конечности времени неизбежно ведут к религиозным выводам о сотворении мира и времени богом, что полностью опровергается всеми данными науки и практики.

Бесконечность времени нельзя понимать как неограниченное монотонное существование в одних и тех же формах и состояниях. Материя всегда находилась и будет находиться в неугасающем саморазвитии, которое включает в себя бесконечное возникновение качественно новых форм, состояний, тенденций и законов изменения. Бесконечность времени имеет не только количественный (неограниченная длительность), но и качественный аспект, связанный с историческим развитием материи и ее структурной неисчерпаемостью.

Материя бесконечна и в своих пространственных формах бытия. Из теоретических принципов космологии и современных наблюдательных данных следует, что пространство непосредственно окружающей нас области Вселенной имеет отрицательную кривизну и незамкнуто (средняя плотность вещества составляет примерно 1031 г/см). Спектральные линии всех галактик смещены в красную сторону спектра, что свидетельствует об их взаимном удалении друг от друга. Скорость удаления возрастает с расстоянием и достигает у наиболее отдаленных наблюдаемых объектов половины скорости света.

Есть основания считать, что данное расширение является локальным процессом и во Вселенной кроме нашей Метагалактики существует бесчисленное множество других космических систем с самыми различными формами структурной организации и пространственно-временными свойствами. Бесконечность пространства также имеет свои качественные аспекты, связанные со структурной неоднородностью материи.

Процесс познания материального мира включает в себя в качестве важной составной части исследование пространственновременных свойств и отношений тел. Наряду с рассмотренными всеобщими свойствами пространства и времени первостепенное значение имеет познание и частных их свойств. К последним относятся конкретные пространственные формы и размеры материальных систем, продолжительность их существования в единицах земного времени, ритм процессов в системах, метрические свойства, наличие симметрии или асимметрии в структуре системы, отношения пространственного подобия и т. д. Все эти свойства производны от движения и взаимодействия материи.

Исследование пространственно-временных отношений осуществляется в той или иной форме почти всеми науками. Так, в биологии на первый план выдвигаются проблемы ритмов в различных подсистемах живых организмов («биологические часы»), асимметрии в пространственной структуре молекул живого вещества.

В общественной жизни мы наблюдаем убыстрение темпов развития, и в одну и ту же единицу физического времени сейчас укладывается все большее количество научно-технических открытий, социальных изменений. Важнейшая задача десятой пятилетки — повышение качества и эффективности производства и управления, поставленная XXV съездом КПСС, означает повышение производительности труда, достижение тех же самых или лучших результатов в относительно меньшее время с учетом современного уровня развития науки и техники.

4. Единство мира


В мире не существует ничего, что не было бы определенным состоянием материи, ее свойством, формой движения, продуктом ее исторического развития, что не было бы обусловлено в конечном счете материальными причинами и взаимодействиями. Сам человек — это наиболее сложная из всех известных материальных систем, и все проявления его деятельности, включая высшие формы идеального отражения и творчества, имеют материальное происхождение и обусловлены социальными отношениями.

Осознание материального единства мира явилось результатом тысячелетнего развития науки и практики. Когда-то было весьма распространено противопоставление земного и, небесного миров. В последний помещали всех небожителей, он считался вечным и нетленным, в отличие от бренной материи. Развитие астрономии, физики и других наук опровергло эти верования. Были познаны законы движения планет и других космических тел, исследован их химический состав. Оказалось, что наиболее распространенным веществом в космосе является водород, на долю которого приходится более 98% массы всех звезд и галактик. Из оставшихся двух процентов примерно 1 приходится на гелий и 1 — на все остальные элементы. (Иное соотношение элементов на Земле и других планетах Солнечной системы объясняется особыми условиями их образования и развития.)

Законы движения материи, обнаруженные в земных условиях, проявляются и в космосе. На основе развития физики и химии удалось достоверно предсказать такие состояния материи, которые отсутствуют на Земле и в Солнечной системе,— сверхплотные состояния вещества, нейтронные звезды, объяснить в общих чертах природу энергии звезд, этапы их эволюции. Мощный процесс интеграции наук способствует формированию единой естественнонаучной картины мира как движущейся и развивающейся материи.

Представители религиозно-идеалистической философии всегда выводили единство мира из направляющей божественной воли. По их мнению, бог создал этот мир и является его последней сущностью (субстанцией). Он предопределил всемирную связь и развитие всех явлений. Это понимание единства мира является исходным в современном неотомизме. Объективная реальность и существование материи здесь не отрицаются, но рассматриваются как вторичная реальность по Отношению к высшей реальности — богу.

В системе объективного идеализма Гегеля единство мира понималось в том смысле, что все явления в мире представляют форму инобытия саморазвивающегося абсолютного духа, под которым подразумевался божественный мировой разум.

Но религиозно-идеалистическое понимание мира не продвигало познание ни на шаг вперед, так как оно одно неизвестное сводило к другому, еще более неизвестному — божественной воле, абсолютному духу и т. п. Реалистически мыслящие ученые никогда не удовлетворялись таким «объяснением» и стремились раскрыть естественные материальные причины всех явлений, вывести их из объективных законов природы. В результате этого получили мощное развитие естественные науки, в которых последовательно раскрывалось материальное единство мира и естественная детерминированность всех явлений.

В трудах выдающихся материалистов прошлого — Демокрита, Эпикура, Лукреция Кара, Ф. Бэкона, Т. Гоббса, М. В. Ломоносова, П. Гольбаха, К. Гельвеция, Д. Дидро, Л. Фейербаха,

Н. Г. Чернышевского, А. И. Герцена было глубоко разработано учение о материальном единстве мира, его вечном изменений и развитии, о естественном происхождении всего живого на Земле и человеческого общества. Правда, эти мыслители не могли последовательно-материалистически объяснить движущие силы и законы развития общества, сводя их к идеальным побуждениям людей. Этот недостаток предшествующего материализма был полностью преодолен в марксистской философии. Маркс и Энгельс создали диалектический и исторический материализм — последовательное монистическое мировоззрение, в котором с единых принципов раскрывается сущность природных и социальных явлений. Общество как высший продукт развития природы представляет собой социально организованную форму материи. Его развитие определяется материальными связями и отношениями: взаимодействием с природой, прогрессом способа производства материальных ценностей, совершенствованием материальной и духовной культуры, развитием материальных средств связи и коммуникаций (торговли, транспорта, печати, средств массовой информации и др.). Но и высшие духовные ценности оказывают также воздействие на прогресс общества. Достижения науки, политические взгляды, моральные и эстетические принципы, овладевая сознанием трудящихся масс, воплощаются через процесс труда и функционирование производства в материальные ценности — новые средства производства, предметы быта, экспериментально-измерительное оборудование, материальные средства управления производством, произведения искусства.

Диалектико-материалистический монизм дает естественное и целостное объяснение природы и общества, служит методологической основой для раскрытия сущности всех новых, неизвестных ранее явлений.

В прошлом некоторые философы, пытавшиеся быть материалистами, выдвигали свои особые концепции единства мира. Одна из таких концепций развивалась Е. Дюрингом, взгляды которого подверг всесторонней критике Ф. Энгельс в произведении «Анти-Дюринг».

Дюринг утверждал, что единство мира заключается в том, что он объективно существует, обладает бытием и наша мысль о нем едина. Он не учитывал того принципиального факта, что и теологи, представители объективного идеализма, также признают бытие мира, но считают его вторичным по отношению к высшему, божественному бытию. Эту принципиальную ошибку замечает Энгельс, который пишет: «Единство мира состоит не в его бытии, хотя его бытие есть предпосылка его единства, ибо сначала мир должен существовать, прежде чем он может быть единым... Действительное единство мира состоит в его материальности, а эта последняя доказывается не парой фокуснических фраз1, а длинным и трудным развитием философии и естествознания» .

Единство мира нельзя сводить к однородности его физико-химического состава либо к подчинению всех явлений одним и тем же известным физическим законам. В силу действия всеобщего закона перехода количественных изменений в качественные каждое конкретное качество существует в определенных границах меры, в конечных пространственно-временных масштабах. Его нельзя экстраполировать (распространять) на бесконечность. Поэтому и всякая конкретная научная теория имеет ограниченную сферу применимости. Истина всегда конкретна. Любая научная теория неизбежно является незамкнутой системой знаний.

Материя бесконечно разнообразна в своих проявлениях. С изменением (увеличением или уменьшением) пространственновременных масштабов на определенных этапах неизбежно происходят качественные изменения в частных свойствах, формах структурной организации, законах движения материи. Многие законы микромира качественно отличны от законов макроскопических явлений, а в гигантских масштабах Вселенной существуют особые, необычные процессы и состояния материи, теория которых еще не создана.

И все же, несмотря на все качественные различия и структурную неисчерпаемость материи, мир един. Это единство проявляется в глобальных масштабах в абсолютности, субстанциональности и вечности материи и ее атрибутов; во взаимной связи и обусловленности всех материальных систем и структурных уровней, в естественной детерминированности их свойств, в многообразных взаимных превращениях форм движущейся материи, в соответствии со всеобщими законами сохранения материи и ее основных свойств.

Единство мира проявляется также в историческом развитии материи, в возникновении более сложных форм материи и движения на базе относительно менее сложных форм. Наконец, оно находит свое выражение в действии универсальных диалектических закономерностей бытия, проявляющихся в структуре и развитии всех материальных систем.

Локальными проявлениями единства мира выступает однородность физико-химического состава тел, общность их количественных законов движения, сходство в структуре и функциях систем, подобие свойств, делающее возможным моделирование сложных систем и процессов на основе более простых явлений с целью получения новой информации о мире.

Диалектико-материалистическое учение о материи и формах ее существования представляет фундамент марксистско-ленинской философии, основу целостного монистического мировоззрения. Оно имеет огромное методологическое значение для современной науки, способствует интеграции наук и выработке целостного понимания мира как движущейся и развивающейся материи.

ГЛАВА IV

СОЗНАНИЕ КАК СВОЙСТВО ВЫСОКООРГАНИЗОВАННОЙ МАТЕРИИ

Человек владеет самым прекрасным даром — сознанием, мыслящим разумом с его способностью устремляться и в отдаленное прошлое, и в грядущее, проникать в область неведомого, с его миром мечты и творческой фантазии. Что же такое сознание, как оно возникло, как оно соотносится с действительностью и мозгом человека?

1. Сознание — функция человеческого мозга

Над тайной своего сознания человек начал задумываться еще в глубокой древности. Лучшие умы человечества в течение многих веков пытались раскрыть природу сознания. Они искали ответ на вопросы о том, как неживая материя на определенном уровне своего развития порождает живую, а последняя — сознание, какова его структура и функции, каков механизм перехода от ощущений, восприятий к мысли, от чувственно-конкретного — к отвлеченно-теоретическому, каким образом сознание соотносится с материальными физиологическими процессами, протекающими в коре головного мозга. Эти и многие другие проблемы в течение длительного времени оставались недоступными строго объективному научному исследованию.

В трактовке явлений сознания большое распространение получили различного рода идеалистические и религиозные концепции. Согласно религиозно-идеалистическим представлениям, сознание есть проявление некой нематериальной субстанции— «души», будто бы не зависящей от материи вообще, от человеческого мозга в частности, способной вести самостоятельное существование, бессмертной и вечной. Не умея объяснить естественными причинами сновидения, обморок, смерть, разного рода познавательные и эмоционально-волевые процессы, древние приходили к ложным взглядам на эти явления. Так, сновидения трактовались как впечатления «души», покидающей во сне тело и странствующей по различным местам. Смерть представлялась в виде разновидности сна, когда «душа» по неведомым причинам не возвращается в покинутое ею тело. Эти наивные, фантастические взгляды получили в дальнейшем свое теоретическое «обоснование» и закрепление в различных идеалистических философских и богословских системах. Любая идеалистическая система так или иначе провозглашала сознание (разум, идею, дух) самостоятельной сверхъестественной сущностью, не только не зависящей от материи, но и, более того, созидающей весь мир и управляющей его движением, развитием.

В противоположность различного рода идеалистическим воззрениям материализм исходит из того, что сознание есть функция человеческого мозга, сущность которой заключается в активном, целенаправленном отражении действительности. Вместе с тем проблема сознания оказалась чрезвычайно трудной и для материалистически мыслящих философов и психологов. Некоторые материалисты, оказавшись в затруднении перед проблемой возникновения сознания, стали рассматривать сознание в качестве атрибута материи, как ее вечное свойство, присущее всем — как высшим, так и низшим — ее формам. Они объявили всю материю одушевленной. Это воззрение именуется гилозоизмом (от греческого hyle — материя, zoe — жизнь).

Диалектический материализм исходит из того, что сознание является свойством не всякой, а лишь высокоорганизованной материи, оно связано с деятельностью человеческого мозга, со специфически человеческим, социальным образом жизни. Как подчеркивали основоположники марксизма, сознание никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием, а бытие людей есть реальный процесс их жизни.

Диалектико-материалистическая концепция сознания основывается на принципе отражения, т. е. психического воспроизведения объекта в мозгу человека в виде ощущений, восприятий, представлений, понятий, суждений и умозаключений. Содержание сознания определяется в конечном счете окружающей действительностью, а его материальным субстратом, носителем служит головной мозг человека.

У животных в ходе их эволюции появилась способность психического отражения внешних воздействий лишь тогда, когда у них возникла нервная система. Совершенствование психики животных под влиянием изменения образа жизни тесно связано с развитием их мозга. Сознание человека возникло и развивается в тесной связи с возникновением и развитием специфически человеческого мозга под влиянием трудовой деятельности, общественных отношений, общения. Мозг есть орган сознания как высшей формы психического отражения действительности. Человеческий мозг — это тончайший нервный аппарат, состоящий из громадного числа нервных клеток. Их насчитывается до 15 миллиардов. Каждая из них находится в контакте с другими, и все они вместе с нервными окончаниями органов чувств образуют сложнейшую сеть с неисчислимым множеством связей.

Мозг человека имеет чрезвычайно сложное «иерархическое» строение. Наиболее простые формы отражения, анализа и синтеза внешних воздействий и регуляции поведения осуществляются низшими отделами центральной нервной системы — спинным, продолговатым, средним и межуточным мозгом, а наиболее сложные формы — высшими «этажами», и прежде всего большими полушариями головного мозга. В различные участки коры больших полушарий по нервным волокнам поступают нервные импульсы, вызванные воздействием внешних агентов на органы чувств. «Подкорковый» аппарат мозга является органом сложнейших форм передающейся по наследству, врожденной (инстинктивной) деятельности. Он выполняет самостоятельную роль у низших позвоночных животных и теряет свою самостоятельность у высших позвоночных — млекопитающих, и особенно у человека.

Взаимодействие между организмом и окружающим миром, а также между отдельными частями организма и его органами обеспечивается с помощью рефлексов, т. е. реакций организма, которые вызываются раздражением органов чувств и осуществляются при участии центральной нервной системы. Рефлексы разделяются на две основные группы — безусловные и условные. Безусловные рефлексы — это врожденные, передающиеся по наследству реакции организма на воздействие внешней среды. Условные рефлексы являются приобретенными в процессе жизнедеятельности реакциями организма; их характер зависит от индивидуального опыта животного или человека. Учение о рефлекторной деятельности мозга развивалось многими учеными различных стран мира. Большой вклад в него внесли такие русские ученые, как И. М. Сеченов, И. П. Павлов, Н. Е. Введенский,

А. А. Ухтомский, Л. А. Орбели и др. Оли стояли на строго материалистической позиции и исходили из представления о неразрывном единстве физиологического и психического. Важное значение для разработки физиологических механизмов психики, co-знания имеют идеи советских ученых: П. К. Анохина — об интегративной деятельности мозга как целостной функциональной системы, о физиологическом механизме опережающего отражения действительности, Н. А. Бернштейна — о конструировании

в процессе деятельности мозга задачи, цели действия.

Мозг представляет собой исключительно сложную функциональную систему. И верное понимание функционирования этой системы предполагает объединение данных, полученных при изучении отдельных нервных клеток и при исследовании внешнего поведения человека. Вне физиологических процессов в мозгу невозможно возникновение никакого ощущения, мысли, никакого чувства и побуждения.

Идея о том, что мозг есть орган мысли, возникла в глубокой древности и ныне является общепринятой в науке. Вместе с тем некоторые философы-идеалисты и поныне пытаются оспаривать положение о том, что сознание — функция мозга. Подобной точки зрения придерживался, например, один из основателей субъективно-идеалистического течения эмпириокритицизма — Р. Авенариус. Подвергая критике его позицию, В. И. Ленин писал: «Так как мы еще не знаем всех условий ежеминутно наблюдаемой нами связи ощущения с определенным образом организованной материей, — то поэтому признаем существующим одно только ощущение, — вот к чему сводится софизм Авенариуса»1.

Сознание есть продукт деятельности мозга, и оно возникает лишь благодаря идущему извне воздействию на мозг через органы чувств. Органы чувств — это «аппараты», служащие для отражения, для информирования организма об изменениях в окружающей среде или внутри самого организма. Они поэтому делятся на внешние и внутренние. Внешние органы чувств — это зрение, слух, обоняние, вкус и кожная чувствительность. Сигналы, поступающие в мозг от органов чувств, несут информацию о свойствах вещей, их связях и отношениях. Совокупность органов чувств и соответствующих нервных образований И. П. Павлов назвал анализаторами. Анализ воздействий среды начинается в периферической части анализаторов — рецепторах (концевых образованиях нервных волокон), где из всего многообразия воздействующих на организм видов энергии выделяется какой-либо определенный. Высший и тончайший анализ достигается только при помощи коры головного мозга. Вызванное тем или иным воздействием на органы чувств возбуждение только тогда порождает ощущение, становится фактом сознания, когда оно достигает мозга. Корковые физиологические процессы — необходимые материальные механизмы отражательной психической деятельности, явлений сознания.

2. Сознание — высшая форма психического отражения объективного мира


Физиологические механизмы психических явлений не тождественны содержанию психики, которая представляет собой отражение действительности в форме субъективных, идеальных образов.

Диалектический материализм выступает против примитивного истолкования сути сознания сторонниками вульгарного материализма (К. Фогт, Л. Бюхиер, Я. Молешотт и др.), сводящего сознание к его материальному субстрату — физиологическим нервным процессам, протекающим в мозгу. Каждый естествоиспытатель обязан прийти к убеждению, писал К. Фогт, что «все способности, известные под названием душевной деятельности, суть только отправления мозгового вещества или, выражаясь несколько грубее, что мысль находится почти в таком же отно-

шении к головному мозгу, как желчь к печени...» 25. И в этом смысле сознание выступает, с его точки зрения, как нечто материальное.

Отождествление сознания и материи — грубая ошибка. Подвергая критике вульгарно-материалистические ошибки И. Диц-гена, полагавшего, что «дух не больше отличается от стола, света, от звука, чем эти вещи отличаются друг от друга», В. И. Ленин писал: «Тут явная неверность. Что и мысль и материя «действительны», т. е. существуют, это верно. Но назвать мысль материальной — значит сделать ошибочный шаг к смешению материализма с идеализмом» 26.

Не менее ошибочной является дуалистическая концепция психофизического параллелизма, согласно которой психические и материальные (физиологические) процессы представляют собой абсолютно разнородные сущности, между которыми лежит пропасть. Некоторые сторонники этой концепции полагали, будто бы наблюдаемое нами соответствие между физиологическими и психическими процессами предусмотрено богом.

Сознание — это не особая, отделенная от материи сущность. Однако создаваемый в голове человека образ предмета не сводим ни к самому материальному объекту, находящемуся вне субъекта, ни к тем физиологическим процессам, которые происходят в мозгу и порождают этот образ. Мысль, сознание реальны. Но это не объективная реальность, а нечто субъективное, идеальное.

Сознание есть субъективный образ объективного мира. Когда мы говорим о субъективности образа, то имеем в виду, что он представляет собой не искаженное отражение действительности, а нечто идеальное, т. е., как отмечал К. Маркс, преобразованное, переработанное в голове человека материальное. Вещь в сознании человека — это образ, а реальная вещь — ее прообраз. «Основное отличие материалиста от сторонника идеалистической философии, — писал В. И. Ленин, — состоит в том, что ощущение, восприятие, представление и вообще сознание человека принимается за образ объективной реальности. Мир есть движение этой объективной реальности, отражаемой нашим сознанием. Движению представлений, восприятий и т. д. соответствует движение материи вне меня» 27.

Возникновение, функционирование и развитие сознания теснейшим образом связано с приобретением человеком знаний о тех или иных предметах, явлениях. «Способ, каким существует сознание, — писал К. Маркс, — и каким нечто существует для него, это — знание... Нечто возникает для сознания постольку, поскольку оно знает это нечто»28. Следовательно, сознание невозможно без познавательного отношения человека к объективному миру. Вместе с тем когда мы говорим о сознании, то имеем в виду прежде всего характеристику его как духовной деятельности, как идеального явления, качественно отличного от материального. Познание — это деятельность субъекта, направленная на отражение окружающего мира.

Не всякая психика человека сознательна. Понятие психического значительно шире понятия сознания. Психика есть и у животных, но у них отсутствует сознание. Психическая жизнь свойственна только что родившемуся ребенку, но у него еще нет сознания. Когда человек погружается в сон и видит причудливые картины — это психические явления, но это не сознание. Да и в бодрствующем состоянии далеко не все психические процессы у него озарены светом сознания. Человек идет по улице и о чем-то думает, а в это время он видит, почти или совсем не осознавая, целый калейдоскоп явлений, как-то ориентируется в потоке людей и машин, действуя почти автоматически. Следовательно, жизнь требует от человека не только осознанных форм поведения, но и бессознательных, освобождающих его от постоянного напряжения сознания там, где в этом напряжении нет необходимости. Бессознательные формы поведения основаны на скрытом учете информации о свойствах и отношениях вещей. Диапазон бессознательного довольно широк. Он охватывает ощущения, восприятия, представления, когда они протекают вне фокуса сознания, а также инстинкты, навыки, интуицию, установку и др.

Проблема бессознательного всегда была предметом острой борьбы материализма и идеализма. В настоящее время одним из самых распространенных буржуазных учений о бессознательном является учение австрийского психиатра З. Фрейда. Он исследовал сферу бессознательного, ее место и роль в душевных расстройствах. Но Фрейд ошибочно утверждал, что сознание определяется бессознательным, которое рассматривалось им как заряженная высокой энергией совокупность инстинктивных стремлений. По Фрейду, структура личности, ее поведение, характер, а также вся человеческая культура определяются в конечном счете врожденными эмоциями людей, их инстинктами, влечениями, ядром которых является половой инстинкт.

Марксизм отвергает эти иррационалистические, преувеличивающие роль биологических факторов взгляды на душевную жизнь человека и утверждает, что ведущим началом в человеческой личности является разум, сознание. В отличие от животных, у нормального человека господствует осознанное состояние психики.

Сознание представляет собой целостную систему различных, но тесно связанных друг с другом познавательных и эмоционально-волевых элементов.

Исходным чувственным образом, самым элементарным фактом сознания является ощущение, через которое осуществляется непосредственная связь субъекта с объективной реальностью. Ощущение — это отражение отдельных свойств предметов объективного мира во время их непосредственного воздействия на органы чувств. Выделяя как главный момент в ощущении отражение качества, Ленин писал, что «самым первым и самым первоначальным является ощущение, а в нем неизбежно и качество...» \ Это выражается и в речи: когда мы называем какое-либо ощущение, мы имеем в виду именно «качество, данное в ощущении», — красное, голубое, сладкое, пряное и т. п.

В. И. Ленин характеризовал ощущения как превращение энергии внешнего раздражения в факт сознания. Потеря способности ощущать неизбежно влечет за собой потерю сознания.

Если ощущения отражают лишь отдельные свойства вещей, то вещь в целом, в единстве ее различных чувственно воспроизводимых свойств отражается в восприятии. Восприятие у человека обычно включает в себя осмысление предметов, их свойств и отношений. Характер восприятия зависит от уровня знаний, которыми обладает человек, от его интересов.

Процесс чувственного отражения не ограничивается ощущениями и восприятиями. Высшая форма чувственного отражения — представление. Это образное знание об объектах, которые воспринимались нами в прошлом, но которые не воздействуют в данный момент на наши органы чувств. Представления возникают в результате восприятия внешних воздействий и их сохранения затем в памяти.

Образы, которыми оперирует сознание человека, не ограничиваются воспроизведением чувственно воспринятого. Человек может творчески комбинировать и относительно свободно создавать новые образы в своем сознании. Высшей формой представления является продуктивное творческое воображение.

Относительная свобода от непосредственного воздействия объекта и обобщение совокупности показаний органов чувств в единый наглядный образ делает представление важной ступенью процесса отражения, идущего от ощущений к мышлению. Диалектический материализм признает качественное различие между этими двумя ступенями, но не разрывает их. Характеризуя диалектику взаимоотношения представления и мышления, В. И. Ленин писал: «Представление ближе к реальности, чем мышление? И да и нет. Представление не может схватить движения в целом, например, не схватывает движения с быстротой 300 000 км. в 1 секунду, а мышление схватывает и должно схватить» 29.

Мышление, выступающее в форме понятий, суждений и умозаключений, представляет собой отражение существенных, закономерных отношений вещей. Мышлению открыты такие стороны мира, которые недоступны чувственному восприятию. На основании видимого, осязаемого, слышимого и т. п. мы благодаря мыслительной деятельности проникаем в невидимое, неосязаемое, неслышимое. Мышление дает нам знание о существенных свойствах, связях и отношениях. С помощью мышления мы осуществляем диалектический переход от внешнего к внутреннему, от явлений к сущности вещей, процессов и т. д. Будучи высшей формой отражательной деятельности, мышление' вместе с тем присутствует и на чувственной ступени: ощущая и воспринимая что-либо, человек осознает результаты чувственных восприятий.

Сознание есть не только процесс познания и его результат — знание, но вместе с тем и переживание познаваемого, определенная оценка вещей, свойств и отношений. Без эмоциональных, переживаний, помогающих мобилизовать или сдерживать наши силы, невозможно то или иное отношение к миру. «...Без «человеческих эмоций» никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины» 1.

Движущей «пружиной» поведения и сознания людей является потребность — определенная зависимость человека от внешнего мира, субъективные запросы личности к объективному миру, ее нужда в таких предметах и условиях, которые необходимы для ее нормальной жизнедеятельности, для самоутверждения и развития. В. И. Ленин отмечал, что познание, содержит в себе отражение в виде образа и в форме стремления.

Важной стороной сознания является самосознание. Жизнь требует от человека, чтобы он познавал не только внешний мир, но и себя. Отражая объективную реальность, человек осознает не только этот процесс, но и самого себя как чувствующее и мыслящее существо, свои идеалы, интересы, нравственный облик. Он выделяет себя из окружающего мира, отдавая себе отчет в своем отношении к миру, в том, что он чувствует, думает, делает. Осознание человеком себя как личности и есть самосознание. Самосознание формируется под влиянием социального образа жизни, требующего от человека контроля над своими действиями, ответственности за свои поступки.

Сознание имеет не только внутриличностное бытие. Оно объективируется и существует надличностно — в открытиях науки, в творениях искусства, в правовых, нравственных нормах и т. д. Все эти проявления общественного сознания — необходимое условие формирования личного, индивидуального сознания. Личное и общественное сознание находятся в неразрывном единстве. Сознание каждого отдельного человека вбирает в себя знания, убеждения, верования, оценки той общественной среды, в которой он живет,

Человек — существо общественное. Исторически сложившиеся правила мышления, нормы права, морали, эстетические вкусы и т. д. с самого начала формируют поведение и разум человека, делают из него представителя определенного образа жизни, уровня культуры и психологии. «Если человек по природе своей общественное существо, то он, стало быть, только в обществе может развить свою истинную природу, и о силе его природы надо судить не по силе отдельных индивидуумов, а по силе всего общества» 1. Психические способности и свойства человека складываются в процессе его жизни в обществе и определяются конкретными социальными условиями.

Человек становится сознательным существом, поднимается до уровня личности, до вершин современного мышления лишь в ходе общественного развития.

Исходным принципом диалектико-материалистической трактовки сознания является признание неразрывной связи сознания и деятельности, практики.

Сознание и объективный мир — противоположности, образующие единство. Основой этого единства является практика, активная чувственно-предметная деятельность людей, выражающаяся в труде, классовой борьбе, научном эксперименте и т. п. Именно она и порождает необходимость отражения действительности в сознании людей. Необходимость сознания, дающего верное отражение мира, лежит, следовательно, в условиях и требованиях самой общественной жизни.

Хотя сознание является функцией мозга, но осознает действительность не мозг сам по себе, а человек, выступающий как субъект преобразовательной деятельности, как субъект истории. Следовательно, сущность сознания нельзя вскрыть, исходя лишь из анатомо-физиологических свойств мозга. Возникновение, функционирование и развитие сознания возможно только в обществе, на основе практической деятельности людей.

Объективный мир, воздействуя на нас, отражается в сознании, превращается в идеальное. В свою очередь сознание, идеальное посредством практической деятельности, претворяется в действительность, в реальное.

Сознание характеризуется активно-творческим отношением к внешнему миру, к самому себе, к человеческой деятельности. Активность сознания проявляется в том, что человек отражает внешний мир целенаправленно, избирательно. Он воспроизводит в своей голове предметы и явления сквозь призму уже сложившихся у него знаний — представлений, понятий. Действительность воссоздается в сознании человека не в зеркально-мертвом, а в творчески преобразованном виде. Сознание способно

создавать образы, опережающие действительность. Оно обладает способностью предвидения.

Мозг человека устроен таким образом, чтобы не только получать, хранить и перерабатывать информацию, но и формулировать план действий, осуществлять активное управление действиями. Действие человека всегда направлено на достижение конечного результата, т. е. определенной цели. Любой значимый поступок человека представляет собой решение той или иной жизненно важной задачи, осуществление того или иного намерения. Между каждым предыдущим и последующим этапами процесса действия и деятельности в целом имеется более или менее четкая согласованность, поскольку весь этот процесс предопределен целью, планом. Говоря об отличии трудовой деятельности человека от поведения животных, К. Маркс подчеркивал, что человек не только изменяет форму того, что дано природой: в том, что дано природой, он осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинить свою волю. Цель, которую человек стремится достигнуть, это то, что должно быть создано, но чего пока еще реально не существует. Она представляет собой идеальную модель желаемого будущего. Действие, поступок человека имеет своей предпосылкой два тесно связанных между собой процесса: один из них — постановка цели, т. е. предусмотрение, предвидение, предвосхищение будущего, вытекающего из познания соответствующих связей и отношений вещей, другой — программирование, планирование действия, которое должно привести к реализации цели.

Целеполагание, т. е. предвидение того, «для чего» и «ради чего» человек осуществляет свои действия, — непременное условие любого сознательного поступка. Однако, как отмечал еще Гегель, «суть дела исчерпывается не своей целью, а своим осуществлением...» \ Реализация цели предполагает применение определенных средств, т. е. того, что создается и существует ради достижения цели.

Человек создает то, чего природа до него не производила. Конструкция, масштабы, формы и свойства преобразованных и созданных людьми вещей продиктованы потребностями людей, их целями; в них воплощены человеческие замыслы, идеи. Именно в творческой и регулирующей деятельности, направленной на преобразование мира и подчинение его интересам человека, общества, состоит основной жизненный смысл и историческая необходимость возникновения и развития сознания. Имея в виду именно эту активную, преобразующую роль сознания, В. И. Ленин говорил: «Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его... Мир не удовлетворяет человека, и человек своим действием решает изменить его» 2.

1 Гегель. Соч.. г. IV. М., 1959, стр. 2.

2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 194, 195.

3. Эволюция форм отражения


Способность человеческого мозга отражать действительность есть результат длительного развития высокоорганизованной материи.

В философии и психологии существуют ошибочные концепции, согласно которым сама проблема возникновения сознания из его биологических предпосылок снимается тем, что наличие психики признается лишь у человека. Эта концепция восходит к Декарту, полагавшему, что животные — это лишь сложные машины. Прямо противоположную позицию занимают те, кто считает, что не только животные, но и вся природа является одухотворенной (Ж. Робине и др.). Между этими крайними концепциями, допускающими существование психики или только у человека или у всей материи, имеется как бы промежуточная позиция «биопсихизма», согласно которой психика есть свойство лишь живой материи (Э. Геккель и др.).

Диалектическому материализму чуждо как признание всеобщей одушевленности материи, так и представление о психике как о присущей только человеку. Он не разделяет и позиции «биопсихизма». Диалектический материализм исходит из того, что психическое отражение внешнего мира — это такое свойство материи, которое появляется лишь на высоком уровне развития живого, когда образуется нервная система.

Размышляя об истоках сознания, В. И. Ленин высказал идею о том, что в ясно выраженной форме ощущение связано только с высшими формами материи, а «в фундаменте самого здания материи» существует способность, сходная с ощущением, — свойство отражения.

Отражение как общее свойство материи обусловлено тем, что предметы и явления находятся в универсальной взаимосвязи и взаимодействии. Воздействуя друг на друга, они производят при этом те или иные изменения. Эти изменения выступают в виде определенного «следа», который фиксирует особенности воздействующего предмета, явления. Формы отражения зависят от специфики и уровня структурной организации взаимодействующих тел. А содержание отражения выражается в том, какие изменения произошли в отражающем предмете и какие стороны в воздействующем предмете и явлении они воспроизводят.

Соотношение между результатами отражения («следами») и отражаемым (воздействующим) предметом может выражаться в виде изоморфизма и гомоморфизма. Под изоморфизмом понимается сходство между какими-либо объектами, подобие их формы, структуры, как это имеет место, например, в фотографии. Изоморфное отображение — это адекватное воспроизведение оригинала. Под гомоморфизмом имеется в виду лишь приблизительное отражение, например изображение местности на карте.

Отражение присуще материи на всех уровнях ее организации, но высшие формы отражения связаны с живой материей, с жизнью. Что такое жизнь? Это особая, сложная форма движения материи. Ее важными признаками являются раздражимость, рост, размножение, в основе которых лежит обмен веществ. Он-то и составляет сущность жизни. Обмен веществ связан с определенным материальным субстратом (в условиях Земли — с белками и нуклеиновыми кислотами).

Жизнь — это прежде всего процесс взаимодействия организма и окружающей его среды. На нашей планете она представлена в виде бесчисленного множества различных организмов, начиная от простейших до самых сложных, таких, как человек. В процессе биологической эволюции вместе с усложнением их строения, поведения совершенствуются и свойственные живой материи формы отражения. Отражение и его формы у организмов находятся в прямой зависимости прежде всего от характера и уровня их поведения, деятельности. В ходе ее совершенствования у живых существ возникают и развиваются органы чувств, нервная система. Вместе с тем сама деятельность зависит от регулирующего влияния отражения.

Элементарной и исходной формой отражения, свойственной всем живым организмам, является раздражимость. Она выражается в избирательном реагировании живых тел на внешние воздействия (на свет, изменения температуры и т. д.). На более высоком уровне эволюции живых организмов раздражимость переходит в качественно новое свойство — чувствительность, т. е. способность отражать отдельные свойства вещей в виде ощущений.

Более высокого уровня отражение достигает у позвоночных животных. У них возникает способность анализировать сложные комплексы одновременно действующих раздражителей и отражать их в виде восприятия — целостного образа ситуации. Ощущения и восприятия, как уже говорилось, являются образами вещей. Это означает появление элементарных форм психики как функции нервной системы и формы отражения действительности 30.

Обычно различают два тесно между собой связанных типа поведения животных: инстинктивное — врожденное, которое передается по наследству, и индивидуально приобретенное. Животным присуща способность отражать биологически значимые (т. е. помогающие удовлетворять потребность в пище, избегать опасностей и т. д.) свойства предметов окружающего мира.

С совершенствованием этой способности связано формирование различных сложных форм поведения. У высших животных — обезьян — они выражаются, например, в отыскании обходных путей при достижении цели, в употреблении различных предметов в качестве орудий, словом, в том, что в обиходе называется «сообразительностью» животных.

Высокий уровень развития психики животных показывает, что сознание человека имеет свои биологические предпосылки и что между человеком и его животными предками не существует непроходимой пропасти, а имеет место известная преемственность. Однако это ни в коей мере не означает тождества их психики.

4. Сознание и речь, их происхождение и взаимосвязь


Происхождение сознания и речи связано с переходом наших обезьяноподобных предков от присвоения с помощью естественных органов готовых предметов к труду, к изготовлению искусственных орудий, к человеческим формам жизнедеятельности и вырастающим на ее основе общественным отношениям. Переход к сознанию и речи представляет собой величайший качественный скачок в развитии психики.

Психика животных помогает им ориентироваться в меняю -щейся среде, приспосабливаться к ней, однако они не могут целенаправленно и систематически преобразовывать окружающий их мир. Труд как целесообразная деятельность является основным условием всей человеческой жизни и формирования сознания. Труд, говорит Ф. Энгельс, «первое основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека» 1. Исходная форма труда — процесс изготовления орудий из дерева, из камня, кости и т. д. и производство с их помощью средств существования. Использовать различные предметы в качестве орудий могут и животные. Например, обезьяны иногда берут камень и разбивают им орехи, они достают палкой приманку и т. п. Однако ни одна обезьяна не изготовила даже самого примитивного орудия.

Около миллиона лет назад наши обезьяноподобные предки жили на деревьях. Под влиянием изменившихся условий они вынуждены были вести другой образ жизни, начали спускаться с деревьев на землю. В новой обстановке им приходилось систематически применять камни, палки, кости крупных животных в качестве средства обороны от хищников, а затем и нападения на других животных. Потребность в систематическом использовании орудий вынуждала их постепенно переходить к обработке материалов, находимых в природе, к производству самих орудий. Все это приводило к существенному изменению функции передних конечностей. Они приспосабливались ко все новым операциям, становились естественным орудием трудовой деятельности.

Развившаяся в процессе трудовой деятельности рука оказывала влияние на совершенствование всего организма, в том числе и мозга. Сознание могло возникнуть лишь как функция сложно организованного мозга, который сформировался под влиянием труда и речи. «Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг...» 1.

Под влиянием трудовой деятельности в связи с развитием мозга совершенствовались и органы чувств человека: все более точным и тонким становилось осязание, слух стал способным воспринимать тончайшие различия и сходства звуков человеческой речи, более зорким оказывалось зрение. Орел, писал Энгельс, видит значительно дальше, чем человек, но человеческий глаз замечает в вещах значительно больше, чем глаз орла.

Логика практических действий фиксировалась в голове и превращалась в логику мышления. Формировалась способность к целеполаганию.

На начальных этапах осознание человеком своих действий и окружающего мира носило ограниченный характер, не выходило за пределы чувственных представлений, их комбинаций и простых обобщений. Сознание вначале представляло собой всего лишь осознание ближайшей чувственно воспринимаемой среды, непосредственных связей с другими людьми. В дальнейшем в ходе усложнения форм труда и общественных отношений формировалась способность к мышлению в виде понятий, суждений и умозаключений, отражающих все более глубокие и многообразные связи между предметами и явлениями действительности.

Возникновение сознания непосредственно связано с зарождением языка, членораздельной речи, выражающей в материальной форме представления, мысли людей. Как и сознание, речь могла сформироваться лишь в процессе труда, который требовал совместных согласованных действий людей, не мог совершаться без тесного контакта, без постоянного общения их друг с другом.

Речи предшествовал длительный период развития звуковых и двигательных реакций у животных. Но у животных нет потребности в речевом общении. А то немногое, что животные, «даже наиболее развитые из них, имеют сообщить друг другу, может быть сообщено и без помощи членораздельной речи» 2.

Речь представляет собой деятельность, которая осуществляется с помощью языка, т. е. определенной системы средств общения. Существуют различные виды речи: устная, письменная и внутренняя (беззвучная, невидимая речь, являющаяся материальной формой сознания, когда человек думает о чем-либо «про себя»).

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 490.

2 Там же, стр. 489.

Основными единицами речи являются слово и предложение. Слово представляет собой единство значения и звучания. Материальная сторона слова (звучание, письменное начертание) обозначает предмет и является знаком. Значение же слова отражает предмет и является чувственным или умственным образом. Предложение — это материальная форма, носитель более или менее законченной мысли, суждения.

С помощью языка осуществляется переход от живого созерцания, от чувственного познания к обобщенному, отвлеченному мышлению. «Всякое слово (речь) уже обобщает...» \ Объективируя свои мысли и чувства в речи, как бы ставя их перед собой, человек подвергает их анализу как вне его лежащий объект.

Проблема сознания и речи с давних пор привлекала к себе пристальное внимание философов, вызывала острые споры между ними. Одни мыслители (например, немецкий философ Ф. Шлейермахер) полностью отождествляли речь и мышление, утверждая, что разум есть язык. Другие (например, немецкий философ Ф. Бенеке) отрывали сознание от речи, считали, что мышление осуществляется без языка, что язык — продукт мышления.

Марксизм рассматривает сознание в тесной связи с языком, речью. Раскрывая соотношение между языком, сознанием и действительностью, К. Маркс и Ф. Энгельс отмечали, что «ни мысли, ни язык не образуют сами по себе особого царства... они — только проявления действительной жизни» 31; «язык есть непосредственная действительность мысли» 32. Не только язык не существует вне мышления, но и мысли, идеи не существуют ото-рванно от языка. Отрыв мышления от речи неизбежно приводит, с одной стороны, к мистификации сознания, когда оно лишается материальных средств своего формирования и реализации, а с другой — к трактовке языка, речи как какой-то замкнутой в себе самодовлеющей сущности, отторгнутой от жизни общества, от развития культуры.

Сознание и речь едины, но это внутренне противоречивое единство различных явлений. Сознание отражает действительность, а язык обозначает ее и выражает мысли. Облекаясь в речевую форму, мысли, идеи не теряют своего своеобразия.

В речи наши представления, мысли и чувства облекаются в материальную, чувственно воспринимаемую форму и тем самым из личного достояния становятся достоянием других людей, общества. Это превращает речь в могучее орудие- воздействия одних людей на других, общества на индивида.

Если видовой опыт животных передается с помощью механизмов наследственности, что обусловливает исключительно медленный темп прогресса, то у людей передача опыта, различных приемов воздействия на мир происходит через орудия труда и через речь. Теперь уже наряду с биологическим фактором — наследственностью — человек выработал более мощный и притом непосредственный способ передачи опыта — социальный, во много раз ускоривший прогресс как материальной, так и духовной культуры.

Благодаря речи сознание формируется и развивается как общественное явление, как духовный продукт жизни общества. Являясь средством взаимного общения людей, обмена опытом, знаниями, чувствами, идеями, речь связывает людей не только данной социальной группы и не только данного поколения, но и разных поколений. Так создается преемственность исторических эпох.

Философы-идеалисты утверждают, будто сознание развивается из своих внутренних источников, и поэтому оно может быть понято исключительно из самого себя. Диалектический материализм же исходит из того, что сознание нельзя рассматривать изолированно от других явлений общественной жизни. Сознание не замкнуто в самом себе, оно развивается, изменяется в процессе исторического развития общества. Хотя свою родословную сознание ведет от биологических форм психики, оно есть не продукт природы, а общественно-историческое явление. Не в мозге как таковом таятся причины того, какие ощущения, мысли, чувства возникают у человека. Мозг становится органом сознания только тогда, когда человек вовлекается в водоворот общественной жизни, когда он действует в условиях, которые питают мозг соками исторически выработанной и развивающейся культуры, заставляют его функционировать в направлении, заданном требованиями общественной жизни, ориентируют на постановку и решение нужных человеку, обществу проблем.

5. Сознание и кибернетика


Существенный вклад в познание природы отражения, сознания внесла кибернетика — наука о сложных саморегулирующихся динамических системах. К ним относятся живые организмы, органы, клетки, объединения биологических особей, общество, определенные технические устройства. Для всех них характерна способность получать информацию, перерабатывать, запоминать ее, действовать по принципу обратной связи и осуществлять на этой основе управление.

Что же такое информация? Каково ее соотношение с отражением? По этому вопросу не существует единства взглядов. Одни ученые склонны к полному отождествлению информации и отражения, другие полагают, что это понятия, близкие между собой, но не тождественные,

В процессе отражения неизбежно происходит передача информации, т. е. такое перенесение от одного предмета к другому определенной упорядоченности (структуры, формы), на основе которой можно судить о тех или иных признаках, свойствах воздействующего предмета.

На каждом уровне организации материи происходят свои специфические информационные процессы. В неживой природе осуществляется обмен информацией, но там она не подвергается расшифровке. Способность не только получать, но и активно использовать информацию — это фундаментальное свойство живой материи. У животных возникает особая приспособительная деятельность — поведение, а вместе с ним и управление, немыслимое без использования информации. Под управлением в кибернетике имеется в виду основанное на определенной программе регулирование действий одной системы (управляемой) со стороны другой системы (управляющей). Так, мозг — управляющая система, а, например, органы движения — управляемая система.

Информация передается с помощью определенных сигналов, т. е. каких-либо материальных процессов (импульсов электрического тока, электромагнитных колебаний, запахов, звуков, цвета и т. п.). Обладая определенной структурой, сигнал в силу этого может нести ту или иную информацию. Информация представляет собой содержание сигнала.

На принципе передачи информации с помощью сигналов основано конструирование электронно-вычислительных машин, выполняющих разнообразные формально-логические операции. В связи с появлением таких машин, помогающих человеку перерабатывать огромные потоки информации, большую остроту приобрел вопрос о возможностях моделирования мышления с помощью машин, о сходстве и различии процессов, происходящих в моделирующих устройствах и в голове человека. Так, есть машины, «опознающие» зрительные образы. Правда, они способны «опознавать» лишь ограниченный класс объектов, который был введен в них в процессе их «обучения» или «самообучения». Принципиальная разница между человеческим восприятием и «опознающей» функцией машины состоит в том, что в первом случае результатом является субъективный образ объекта, а во втором — код различных признаков объекта, которые необходимы для решения машиной определенных задач.

Наибольшие практические результаты сейчас дает моделирование памяти. Создаются машины, обладающие чрезвычайно высокой скоростью запоминания. Они способны как угодно долго сохранять в своей «памяти» информацию и с безупречной точностью воспроизводить ее. Вместе с тем машины обладают и достаточно большим объемом «памяти». Но машинная «память» существенно отличается от человеческой. В мозгу человека существует смысловая система обращения к памяти, позволяющая извлекать нужную информацию, не перебирая ее всю подряд.

Благодаря такой смысловой организации знаний (а не за счет быстроты протекания физиологических процессов) достигается скорость их воспроизведения в человеческой памяти. Накопление информации человеком — это не механическое «складывание» ее, а целенаправленный, осмысленный процесс.

Не менее разительные результаты, чем моделирование восприятия и памяти, дает моделирование некоторых аспектов мышления. В настоящее время успешно выполняются машинами такие умственные операции, как доказательство геометрических теорем, перевод с одного языка на другой, игра в шахматы и т. п.

Кибернетические устройства весьма успешно моделируют присущий человеку механизм формально-логического мышления. Однако он далеко не исчерпывает сознания человека. Последнее характеризуется диалектической гибкостью и точностью в решении задач, не обусловленной какой-либо жесткой системой формальных правил.

При этом важно учитывать, что способность человека мыслить заключена не только в структуре его мозга. Она формируется через приобщение его к исторически накопленной культуре, через воспитание и обучение, через определенную деятельность с помощью созданных обществом приемов и средств. Богатство внутреннего мира человека является следствием богатства и разносторонности его общественных связей. Поэтому, чтобы можно было полностью смоделировать сознание человека, его структуру и все его функции, недостаточно воспроизведения лишь структуры мозга. Для этого потребовалось бы воспроизвести Логику всей истории человеческой мысли, а следовательно, повторить весь исторический путь развития человека, снабдить его всеми потребностями, в том числе и потребностями политическими, нравственными, эстетическими и т. д.

Человек как существо, наделенное сознанием, возникает в ходе социального развития, поэтому проблема человека и его сознания — это не столько естественнонаучная, кибернетическая, сколько философская и социологическая проблема.

Итак, рассмотрение вопроса о сознании, его особенностях, происхождении, связи с мозгом, речью подтверждает правильность марксистско-ленинского положения об отражательной сущности и общественно-историческом характере сознания.

ВСЕОБЩИЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКИЕ ЗАКОНЫ РАЗВИТИЯ


Диалектика, наиболее полное, всестороннее и глубокое учение о развитии, составляет дущу марксизма-ленинизма, его коренное теоретическое основание. Всеобщие законы диалектики раскрывают существенные черты любого развивающегося явления, к какой бы области действительности оно ни относилось.

1. Материалистическая диалектика как наука о всеобщей связи и развитии


Современное научное мировоззрение твердо опирается на принцип движения, изменения, развития как всеобщий фундаментальный принцип бытия и познания. Этот принцип прокладывал себе дорогу на протяжении всей истории человеческой мысли в борьбе с различными метафизическими воззрениями.

Огромную роль в утверждении понятия о развитии и в разработке научной теории развития сыграла философия. Уже задолго до того, как конкретные науки о природе и обществе сумели подойти к исследуемым ими вопросам с позиций развития, философия выдвинула положение о развитии как существеннейшем принципе бытия. Так, многие древнегреческие философы рассматривали весь мир и каждый отдельный предмет как результат процесса становления. Правда, их диалектика была наивной. Но уже сама постановка вопроса о развитии как всеобщем законе всего сущего оставила глубокий след в истории познания мира. В дальнейшем, опираясь на конкретные области знания, философия разрабатывает все более глубокие представления о сущности развития. Это был сложный и далеко не прямолинейный путь. В течение ряда веков господствующим мировоззрением была метафизика как учение о неизменности и постоянстве вещей и их свойств. И только начиная примерно с конца XVIII в. в науку и философию стали снова проникать идеи развития, изменения, но уже основанные на глубоком изучении природы.

Материалистическая диалектика возникла в результате обобщения достижений науки, а также исторического опыта человечества, доказывавшего, что общественная жизнь и человеческое

сознание, как и природа, находятся в состоянии постоянного изменения, развития. В соответствии с этим диалектика определяется в марксистско-ленинской философии как наука «о всеобщих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления» 33, как «учение о развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от односторонности виде, учение об относительности человеческого знания, дающего нам отражение вечно развивающейся материи» 34.

Понятие развития нельзя осознать без понятий связи и взаимозависимости, взаимодействия явлений. Вне связи и взаимодействия между разными объектами, а также различными сторонами и элементами внутри каждого объекта невозможно было бы никакое движение. Вот почему Ф. Энгельс называет диалектику также и «наукой о всеобщей связи»35. В. И. Ленин в статье «Карл Маркс» особо подчеркивает, что для диалектики характерна «взаимозависимость и теснейшая, неразрывная связь всех сторон каждого явления (причем история открывает все новые и новые стороны), связь4, дающая единый, закономерный мировой процесс движения... » 36.

Для того чтобы правильно понять любое явление, нужно рассматривать его в связи с другими явлениями, знать его происхождение и дальнейшее развитие.

Связь между предметами носит различный характер: одни из них непосредственно связаны друг с другом, другие — через ряд опосредствующих звеньев, но всегда она выступает как взаимозависимость, взаимодействие.

Любые системы в мире образуются лишь в результате взаимодействия между составляющими их элементами. Точно так же и все свойства тел возникают на основе взаимодействия, движения и проявляются через них. Взаимодействие универсально: оно включает в себя всевозможные изменения свойств и состояний предметов, все типы связей между ними.

В мире нет абсолютно изолированных явлений, каждое из них обусловлено какими-либо другими явлениями. Конечно, в процессе познания мы, чтобы исследовать тот или иной предмет, выделяем его на первых порах из всеобщей связи. Но рано или поздно логика исследования требует восстановления этой связи, иначе невозможно получить истинный образ предмета.

Каждое явление и весь мир в целом представляют собой сложную систему отношений, существеннейшей стороной которой является связь и взаимодействие причин и следствий. Благодаря этой связи одни явления и процессы порождают другие, совершается переход одних форм движения в другие — осущест-

вляется вечное движение и развитие. Мир предстает не как хаотическое и случайное нагромождение предметов, событий, процессов, а как закономерное целое, в котором господствуют объективные законы, существующие независимо от сознания и воли людей.

Всеобщая, универсальная связь, взаимодействие явлений и процессов должны найти свое отражение во взаимосвязи человеческих понятий. Только в этом случае человек может познать мир в его единстве и движении. Научное понятие или система понятий, образуемые человеком в процессе познания, есть не что иное, как отражение внутренней связи явлений, процессов между ними.

Наука всегда так или иначе стремилась к раскрытию связей явлений. Но никогда раньше исследование отдельных явлений как связного единого целого не занимало такого места в науке, как в наше время. Анализ явлений и процессов как систем, т. е. как целостностей, элементы и части которых находятся в определенной связи и взаимозависимости и которые сами представляют собой стороны и части более широких систем, — одна из характерных особенностей современной науки.

Задача, цель науки заключается прежде всего в понимании природы и общества как закономерного процесса движения и развития, процесса, который обусловливается и направляется объективными законами. Но что такое закон? Законэто внутренняя связь и взаимообусловленность явлений. Не всякая связь явлений и процессов есть закон, закономерность. Для закона характерна именно существенная, устойчивая, повторяющаяся, внутренне присущая явлениям связь и взаимная обусловленность.

Связь может быть и внешней, несущественной, возникающей в силу случайного стечения и переплетения обстоятельств. Такая связь накладывает свой отпечаток на развитие, но не определяет его. Закон же есть выражение необходимости, т. е. такой ' связи, которая определяет при наличии известных условий характер развития. Такова, например, связь между экономиче-' ским строем общества и другими социальными явлениями (государством, формами общественного сознания и т. д.). Изменение экономического строя вызывает с необходимостью закономерные изменения других сторон общественной жизни.

Закон есть форма всеобщности. Благодаря познанию законов мы схватываем в понятиях сложный и многообразный мир в его единстве, цельности. «...Понятие закона есть одна из ступеней познания человеком единства и связи, взаимозависимости и цельности мирового процесса» 1.

Опираясь на знание законов природы и общества, люди действуют осознанно, предвидят наступление тех или иных событий,

преобразуют предметы природы и их свойства в своих интересах, целенаправленно изменяют социальные условия своей жизни. «Раз понята связь вещей, — писал К. Маркс, — рушится вся теоретическая вера в постоянную необходимость существующих порядков, рушится еще до того, как они развалятся на практике» 37.

Не случайно поэтому диалектическое учение о закономерном развитии природы и общества вызывает нападки со стороны противников достоверного научного знания, а также тех, кто заинтересован в увековечении отживающих порядков.

Философы-идеалисты пытаются отрицать объективный характер законов, рассматривают их как порождения человеческого разума. Так, субъективный идеалист К. Пирсон писал: «...закон в научном смысле слова есть, по существу, продукт человеческого духа, не имеющий смысла помимо человека. Он обязан своим существованием творческой мощи его интеллекта. Имеет больше смысла утверждать, что человек дает законы Природе, чем обратно, что Природа дает законы человеку» 38. Если бы законы предписывались действительности самим человеком, то наука была бы бессильна предсказывать будущие явления, а человек не мог бы создавать на основе познанных объективных законов различные технические устройства, способствующие освоению, преобразованию внешнего мира. Материалистическая диалектика не занимается придумыванием, искусственным изобретением связей, законов. Она ставит перед наукой задачу открывать их в самом объективном мире.

Рассмотрим теперь основные типы объективных законов. Их можно разбить на три большие группы: 1) частные, выражаю -щие отношения между специфическими свойствами объектов либо же между процессами в рамках той или иной формы движения; 2) общие для больших совокупностей объектов и явлений; 3) всеобщие, или универсальные. Первые проявляются в определенных конкретных условиях и имеют весьма ограниченную сферу действия. Во вторую группу входят законы, выражающие связь между сравнительно общими (но не всеобщими) свойствами многих качественно разнородных материальных объектов, между часто повторяющимися явлениями. Сюда относятся, например, законы сохранения массы, энергии, заряда, количества движения в физике, закон естественного отбора в биологии. Законы третьей группы выражают универсальные диалектические отношения между всеми существующими явлениями, их свойствами, тенденциями изменения материи. Наряду с качественным многообразием материи присуще и определенное внутреннее единство, проявляющееся во всеобщей связи и обусловленности всех явлений, в историческом развитии и превращении одних форм материи в другие. Это единство и выражается во всеобщих универсальных законах.

Как философская наука диалектика имеет своим предметом всеобщие законы.

Законы диалектики действуют всюду и везде, охватывают все стороны действительности. Они суть законы природы, общества, мышления. Поэтому они имеют всеобщее познавательное, методологическое значение и, следовательно, диалектика — это метод не одной какой-либо области знания, а всеобщий метод познавательной деятельности людей. Важно учесть, что диалектика — это не «универсальная отмычка», с помощью которой можно открыть любую научную тайну. Познавательное значение диалектики состоит в том, что она указывает правильный подход, истинный угол зрения на действительность, но реализовать этот подход можно лишь при конкретном исследовании явлений.

Всеобщие законы развития разрабатываются диалектикой как законы бытия и законы познания, которые по своей сущности, по своему содержанию едины, совпадают. Вне такого единства невозможно никакое истинное познание, мышление. Поэтому диалектика есть не только учение о законах развития бытия, но и теория познания, логика, т. е. учение о формах и законах мышления. Обладая объективным содержанием, законы диалектики являются вместе с тем ступеньками познания, логическими формами отражения реальной действительности.

Перейдем теперь к конкретному рассмотрению основных законов диалектики.

2. Закон перехода количественных изменений в качественные и обратно


Центр тяжести в диалектическом учении о развитии состоит не просто в утверждении того, что все развивается, а в научном понимании механизма этого развития. Дело в том, что сегодня, в век поразительных успехов науки и величайших социальных преобразований, никто уже не смеет отрицать развитие. Все «согласны» с принципом развития. Но, как отмечал В. И. Ленин, иногда это «согласие» таково, что посредством него извращается истина.

Существуют различные взгляды, подходы к принципу развития. Из всего многообразия этих взглядов В. И. Ленин выделил две наиболее существенные концепции, из которых одна выражает научную, диалектическую теорию развития, а другая — ненаучную, антидиалектическую теорию. Это ленинское положение о двух противоположных концепциях развития очень важно, так как оно дает критерий для выделения подлинно научного, диалектического учения о развитии. Ленин пишет по этому поводу: «Две основные... концепции развития (эволюции) суть: развитие как уменьшение и увеличение, как повторение, и развитие как единство противоположностей (раздвоение единого на взаимоисключающие противоположности и взаимоотношение между ними).

При первой концепции движения остается в тени само движение, его двигательная сила, его источник, его мотив (или сей источник переносится во вне — бог, субъект etc.). При второй концепции главное внимание устремляется именно на познание источника «с а м о»движения.

Первая концепция мертва, бледна, суха. Вторая — жизненна. Только вторая дает ключ к... «скачкам», к «перерыву постепенности», к «превращению в противоположность», к уничтожению старого и возникновению нового» \

Отличительная особенность диалектической концепции развития состоит в понимании развития не как простого количественного роста (увеличения или уменьшения) существующего, а как процесса исчезновения, уничтожения старого и возникновения нового. Этот процесс получает свое обоснование в законе перехода количественных изменений в качественные и обратно. Чтобы разобраться в нем, необходимо ознакомиться с рядом категорий — таких, как свойство, качество, количество, мера.

Нас окружают вещи, предметы, находящиеся, как мы знаем, в определенных связях и отношениях друг с другом. Познание вещи начинается с каких-то внешних и непосредственных ее проявлений, которые возникают лишь в процессе взаимодействия ее с другими вещами. Вне отношения и взаимодействия одной вещи с другими ничего о них знать невозможно. Благодаря взаимодействию вещей проявляются их свойства, которые и познает человек, а через них и сами вещи. Металл, например, имеет такие свойства, как плотность, сжимаемость, температура плавления, тепло- и электропроводность и др. Из этого можно было бы заключить, что вещь есть не что иное, как совокупность тех или иных свойств, что, следовательно, познать вещь — значит установить, из каких свойств она состоит. Но этот вывод был бы преждевременным. Как ни важны свойства вещи для ее характеристики, она не сводится к ним. Отдельные свойства могут изменяться или даже исчезать без того, чтобы вещь перестала быть самой собой. Скажем, капитализм в процессе своего развития изменяет ряд своих свойств, домонополистический капитализм становится монополистическим, но от этого он не перестает быть капитализмом. Следовательно, сами свойства вещи представляют собой проявление чего-то более существенного, что характеризует вещь. Это более существенное есть качество вещи. Качество определяет вещь именно как эту, а не иную вещь. Благодаря такой определенности одни вещи отличаются от других и вследствие этого образуется то качественное разнообразие действительности, которое нас так поражает. «Качество, — поясняет эту категорию Гегель, — есть вообще тожественная с бытием, непосредственная определенность... Нечто есть благодаря своему качеству то, что оно есть, и, теряя свое качество, оно перестает быть тем, что оно есть» 1. Качество представляет собой нечто большее, чем простую совокупность даже существенных свойств, ибо оно выражает единство, целостность вещи, ее относительную устойчивость, тождественность с самой собой.

Качество тесно связано со структурностью вещи, т. е. с определенной формой организации составляющих ее элементов, свойств, вследствие чего оно есть не просто совокупность последних, а их единство и целостность. Структурность вещи позволяет понять, почему изменение или даже утрата тех или иных свойств вещи не ведет непосредственно к изменению ее качества. Если продолжить пример с капитализмом, то структура капиталистического способа производства воплощает такую связь всех его сторон, элементов, свойств, которая вытекает из его частнособственнической природы, из отношения между капиталом и трудом. Именно это определяет его качественное своеобразие, и до тех пор, пока не изменится сама структура связи между средствами производства и производителями, капитализм не перестает быть самим собой. Как раз такое изменение буржуазного общества игнорируют его современные апологеты, которые стремятся изменение отдельных свойств капитализма отождествить с коренным качественным его изменением.

Уже в самом определении качества мы сразу сталкиваемся с диалектикой предмета, вещи. Ведь когда мы определяем вещь в ее качественном своеобразии, то мы ее соотносим с другой вещью

и, следовательно, устанавливаем границы ее бытия. За этими границами она уже не то, она уже нечто другое. Это значит, что качество вещи тождественно с ее конечностью.

Качественная определенность какого-либо рода предметов означает их одинаковость. Конечно, они отличаются по некоторым своим свойствам, но качественно они тождественны. Будучи тождественными по своему качеству, они различаются друг от друга лишь количественно. Их может быть много или мало, они могут отличаться друг от друга по объему величине и т. д. Иначе говоря, тождественность, однородность предметов по качеству есть предпосылка для понимания другой их стороны — количественной. В этом смысле Гегель говорил, что количество есть «снятое качество», т. е. анализ вещей как качества неизбежно приводит нас к категории количества. Это естественно, так как нет и не может быть отдельно качества или количества, существует вещь, которая одновременно есть и то и другое. .Только в целях познания мы искусственно отделяем одно от другого, но отделяем для того, чтобы затем установить их связь.

Категория количества требует абстрагирования, т. е. отвлечения от качественного многообразия вещей. Общая закономерность познания такова, что сначала исследуются качественные различия вещей, а затем их количественные закономерности. Последние позволяют глубже познать сущность вещей. Например, наука долго не могла понять причину качественного различия цветов — красного, зеленого, фиолетового и др. Это удалось выяснить только тогда, когда было установлено, что различие цветов определяется количественно различной длиной электромагнитных волн.

Исследуя капиталистическое общество, К. Маркс в «Капитале» начинает с выяснения качества товаров — этой «клеточки» буржуазного способа производства. Он устанавливает, что товары различаются как потребительные стоимости, т. е. тем, что они удовлетворяют различные потребности покупателей. Маркс показывает также, что и труд, который производит качественно различные товары, характерен своим особым качеством: это конкретный труд столяра, кондитера, сапожника и т. п. Но если бы труд, производящий различные товары, отличался лишь этим, то как бы мы могли обменивать друг на друга, скажем, сапоги и столы? Маркс устанавливает, что товары являются продуктом не только конкретного труда, но и характерного именно для товарного производства «абстрактного труда», труда как расходования человеческих сил, физической и умственной энергии. Этот качественно однородный труд и дает возможность сравнивать различные товары и обменивать их друг на друга. Его можно различать количественно и, следовательно, обменивать разные товары в различных пропорциях. Это и позволило Марксу от качественного анализа товаров и труда, их производящего, перейти к количественному анализу закономерностей товарного обмена.

Из сказанного можно видеть, что количество есть выражение однородности вещей, их подобия, сходства, вследствие чего они могут подвергаться операции увеличения или уменьшения, разделения или объединения и т. п. Количество поэтому находит свое воплощение в величине, числе, объеме, в степени и интенсивности развития тех или иных сторон объекта, в темпах протекания процессов, в пространственно-временных свойствах явлений. Чем более сложны явления, тем сложнее их количественные параметры, тем труднее они поддаются точному количественному анализу.

Существенное отличие количества от качества заключается в том, что можно изменить некоторые количественные свойства без того, чтобы вещь претерпела какие-либо значительные перемены. Скажем, размер вещи может быть большим или меньшим. Это на ней как на объекте определенного качества не сказывается. Или можно повышать температуру металла на десятки и даже сотни градусов, но он не плавится, т. е. не изменяет до поры до времени своего агрегатного состояния. Это значит, что количественная определенность не столь тесно связана с состоянием вещи, как качественная. Поэтому при анализе количественных отношений можно в каких-то границах отвлечься от качества предметов. На этой особенности количества основана широкая применимость количественных, математических методов во многих науках, исследующих качественно различные объекты.

Однако количественные изменения находятся во внешних отношениях к вещи лишь в определенных для каждой вещи пределах. Иногда даже малейший выход за эти пределы, границы влечет за собой коренное качественное изменение вещи. Конечно, любые количественные изменения суть изменения, оказывающие свое влияние на состояние вещи, ее свойства. Но только количественные изменения, достигающие известного уровня, предела, связаны с коренными качественными изменениями предметов.

Зависимость качества от количества можно проследить на примере качественного многообразия атомов. Каждый вид атомов определяется числом протонов, заключенных в ядрах, или, как говорят, порядковым номером в периодической системе элементов. Одним протоном больше или меньше — и атом становится качественно иным.

Таким образом, качество вещи неразрывно связано с определенным количеством. Эта связь и взаимозависимость качества и количества называется мерой вещи. Категория меры выражает такое взаимоотношение между этими сторонами объекта, когда качество его основано на определенном количестве, а последнее есть количество определенного качества. Именно изменения этих взаимоотношений, изменения меры объясняют тот механизм развития, в силу которого развитие следует понимать не как движение в каких-то постоянных и неизменных рамках, а как смену старого новым, как вечный и безостановочный процесс обновления существующего. На какой-то ступени количественные изменения достигнут такого уровня, когда былая гармония качества и количества превратится в дисгармонию. И тогда старое качественное состояние уступает место новому, словом, происходит то обновление существующего, которое и составляет сущность диалектического развития.

Переход количественных изменений в качественные сопровождается и обратным процессом: новое качество порождает новые количественные изменения. Это естественно, так как новое качество закономерно связано с другими количественными параметрами. Так, социалистический способ производства, являясь новым качеством по сравнению с капиталистическим, имеет возможность развивать производительные силы и все другие стороны общества более быстрыми темпами, в количественно больших пропорциях и т. д.

Количественные изменения совершаются непрерывно и постепенно. Качественные изменения происходят в виде перерыва непрерывности, постепенности. Это значит, что развитие, будучи единством количественных и качественных изменений, есть вместе с тем единство непрерывности и прерывности. «...Жизнь и развитие в природе включают в себя и медленную эволюцию и быстрые скачки, перерывы постепенности» 39.

Если отрицать развитие как единство той и другой формы, то тогда нужно принять одно из двух возможных, но одинаково ошибочных представлений о мире: либо считать, что все богатство мира, многообразные проявления неорганической и органической природы, многоликий мир растений и животных, человек существовали всегда и изменялись лишь количественно, либо полагать, что все это каким-то чудом возникло сразу, внезапно. В истории науки и философии имели место оба эти представления, но они опровергнуты всем ходом познания и исторической практики.

Широкое распространение те и другие взгляды получили в социальных теориях. Весь реформизм в рабочем движении основан на одностороннем преувеличении непрерывности, количественной постепенности развития, из чего делаются выводы о том, что капитализм «врастет» в социализм без социальных революций, путем постепенного накопления социалистических элементов, возникающих в буржуазном обществе. В противовес реформистам анархисты, мелкобуржуазные революционеры отрицают всякое значение количественной, непрерывной формы развития, признавая лишь социальные катаклизмы, бунты. Полагая, что только таким путем можно изменить социальные условия, они впадают в политический авантюризм, не считаются с объективными условиями, необходимыми для революционных скачков.

Всякое качественное изменение происходит скачкообразно, в виде скачка. Завершая какой-либо процесс, скачок означает момент качественного изменения предмета, перелом, критическую стадию в развитии. Он как бы завязывает новый узел в общей нити развития. «Капитализм, — писал В. И. Ленин, имея в виду этот принцип развития, — сам создает своего могильщика, сам творит элементы нового строя, и в то же время, без «скачка», эти отдельные элементы ничего не изменяют в общем положении вещей, не затрагивают господства капитала» .

Скачок есть форма развития, протекающая значительно быстрее, чем форма непрерывного развития. Это период наиболее интенсивного развития, когда старое, отжившее преобразуется, расчищая место для новых, более высоких ступеней развития. Так, социальные революции дают огромный толчок развитию материальной и духовной жизни общества. Такое же значение имеют «скачки» в науке, означающие новые крупные открытия.

Благодаря тому, что развитие осуществляется как единство непрерывности и скачкообразности и поэтому одна мера уступает место другой или превращается в другую меру, развитие можно представлять в виде «узловой линии мер» (Гегель).

Современная наука дает все больше доказательств в пользу воззрения на объекты и их развитие как на единство непрерывности и прерывности.

Качественно различные формы движения материи — механическая, физическая, химическая и др. — рассматриваются наукой, как «узловые точки» в процессе постепенной дифференциации материи, такими же «перерывами непрерывности» являются дискретные (прерывные) состояния материи на различных ее структурных уровнях (элементарные частицы, ядра, атомы, молекулы и т. д.). Эволюционные (постепенные) и революционные (скачкообразные) формы в их единстве составляют закон общественного развития.

В различных сферах действительности в зависимости от специфических условий количественные изменения переходят в качественные по-разному. Отдельные науки исследуют конкретные формы этого перехода, скачка из одного состояния в другое. Философия же помогает разобраться во всем этом разнообразии форм и способов перехода, выделить некоторые наиболее типичные из них, не претендуя, однако, на то, что они дают исчерпывающую картину, ибо жизнь всегда богаче самой сложной теории.

Такими типичными и наиболее общими формами скачков, качественных переходов можно считать: 1) форму сравнительно быстрого и резкого превращения одного качества в другое, когда объект как целостная система со свойственной ей структурой сразу, как бы одним ударом или серией ударов претерпевает коренное качественное изменение, и 2) форму постепенного качественного перехода, когда объект изменяется не сразу и не целиком, а отдельными своими сторонами, элементами, путем постепенного накопления качественных изменении и только в итоге таких изменений переходит из одного состояния в другое.

От чего же зависит и чем определяется форма скачка, почему он протекает то в одной, то в другой форме? Ответ на этот вопрос следует искать прежде всего в особенностях самих объектов развития.

Так, природа и протекающие в ней процессы дают нам множество примеров, когда скачки и переходы из одного качественного состояния в другое совершаются в форме быстрых изменений. Таковы переходы, качественные превращения элементарных частиц, химических элементов, химических соединений, освобождение атомной энергии в виде атомных взрывов и т. д. В то же время в природе существуют такие объекты, качественные превращения которых в другие, более сложные и совершенные, связаны с очень длительными процессами и могут происходить, как правило, лишь постепенно. Таковы, например, качественные превращения одних видов животных в другие. Обычно два качественно различных полюса в такого рода превращениях связаны между собой массой промежуточных форм.

Как бы постепенно, однако, ни протекал процесс качественного превращения, переход в новое состояние есть скачок. «При всей постепенности, — отмечал Ф. Энгельс, — переход от одной формы движения к другой всегда остается скачком... » 1. Этим постепенные качественные изменения отличаются от постепенных количественных изменений. Последние, меняя те или иные отдельные свойства вещи, не затрагивают до определенного момента ее качества.

Постепенность качественных превращений было бы неправильно понимать так, будто качественные изменения, возникнув, затем просто количественно накапливаются, пока не будет вытеснено старое качество в целом. В действительности процесс этот сложнее и многограннее. Это не просто арифметическое суммирование элементов нового качества, а путь постоянного совершенствования, постоянных, иногда незаметных, качественных изменений, путь, предполагающий глубокие структурные изменения в старом качестве, ряд промежуточных ступеней и этапов восхождения к конечному результату, т. е. к полному завершению скачка.

Формы скачка находятся в зависимости не только от природы объекта, но и от условий, в которых он находится. Так, в условиях естественной радиоактивности распад некоторых веществ, например урана, происходит чрезвычайно медленно: период полураспада равен миллиардам лет. Но тот же процесс распада при взрыве атомной бомбы благодаря цепной реакции происходит мгновенно.

Исторический опыт показывает, что и в общественном развитии имеют место рассмотренные выше формы качественных превращений, скачков. В этом можно убедиться на примере социальных революций, в корне преобразующих отжившие общественные порядки.

Существенное изменение в формах качественных превращений по сравнению с эксплуататорскими обществами происходит в условиях социализма. Поскольку при социализме уже нет враждебных классов, общество в целом заинтересовано в осуществлении назревших перемен, к тому же развитие осуществляется не стихийно, а планомерно, в порядке сознательной подготовки скачков, то преобладающей здесь оказывается форма постепенного перехода от одного качественного состояния к другому. Но это, конечно, не исключает и других форм скачков, скажем резких и внезапных изменений в техническом развитии, вызванных крупными открытиями, новыми техническими возможностями

развития производства, новыми формами деятельности, ускоряющими прогресс, и т. д.

Все сказанное позволяет сделать общий вывод о сущности и значении закона перехода количественных изменений в качественные и обратно. Этот закон есть такая взаимосвязь и взаимодействие количественных и качественных сторон предмета, в силу которых мелкие, вначале незаметные количественные изменения, постепенно накапливаясь, рано или поздно нарушают меру предмета и вызывают коренные качественные изменения, протекающие в виде скачков и осуществляющиеся в зависимости от природы объектов и условий их развития в разнообразных формах. Знание закона имеет большое значение для понимания развития. Он ориентирует на то, чтобы рассматривать и изучать явления как единство качественной и количественной сторон, видеть сложные взаимосвязи и взаимодействия этих сторон, изменения отношений между ними.

3. Закон единства и борьбы противоположностей


Вследствие происходящих в предмете изменений он никогда не бывает равным самому себе и выступает как внутренне противоречивый. Противоречие между качеством и количеством — только одно из проявлений общего закона, согласно которому всем вещам и процессам свойственна внутренняя противоречивость, и это составляет источник и двигательную силу их развития. В. И. Ленин называл учение о противоречиях «ядром» диалектики.

Две концепции развития особенно резко противостоят друг другу именно в вопросе о противоречиях. Это можно было бы проследить на всей истории философии, это характерно и для современной философии.

Многие современные буржуазные философы решительно отрицают диалектически противоречивую сущность явлений. Они полагают, что противоречивыми могут быть лишь наши мысли, объективные же вещи свободны от всяких противоречий.

Противоречия мысли, или, как иногда их называют, «логические «противоречия», бесспорно имеют место, они — следствие логической непоследовательности, логической ошибки. Когда мы об одной и той же вещи, рассматриваемой в данный момент и в данной связи, высказываем отрицающие друг друга суждения (например, «Этот стол круглый» и «Этот стол не круглый»), то такое противоречие мысли недопустимо. Появление подобных противоречий в научных теориях свидетельствует об их неистин-ности или недоработанности. Вместе с тем нередко за этими противоречиями мысли скрываются объективные противоречия самих явлений, которые еще не осознаны. Именно против признания объективных противоречий и борются противники диалектики.

В мире нет вещей, явлений, которые были бы абсолютно тождественны. Когда мы говорим о сходстве, тождественности каких-либо объектов, сравнивая их между собой, то сама их одинаковость предполагает, что они в чем-то различны, неодинаковы, иначе теряет всякий смысл их сравнение. А это значит, что даже простое внешнее сопоставление двух вещей вскрывает единство тождества и различия: каждая вещь одновременно и тождественна другой, и отлична от другой. Уже в этом простейшем смысле тождество есть не абстрактное, а конкретное, иначе говоря, содержащее в себе момент различия, тождество. Или, как выражает эту мысль Ф. Энгельс, «тождество с собой уже с самого начала имеет своим необходимым дополнением отличие от всего другого»»1

Различие, содержащееся в предмете, выступает не только как различие по. отношению к другому предмету, но и как различие по отношению к самому себе, т. е. сам данный предмет независимо от того, сравниваем мы его или не сравниваем с другим предметом, содержит в себе различие. Например, живое существо есть единство тождества и различия не только по той причине, что оно и подобно и не подобно другим живым существам, но и потому, что, осуществляя процесс своей жизни, оно себя отрицает, т. е. попросту говоря, идет навстречу своему концу, смерти.

Когда диалектическая теория утверждает, что предмет одновременно существует и не существует, содержит в себе свое собственное небытие, то это нужно понимать только в одном смысле: предмет есть единство устойчивости и изменчивости, положительного и отрицательного, отмирающего и нарождающегося и т. д.

А это значит, что каждый предмет, каждое явление есть единство противоположностей. Смысл этого важного понятия заключается прежде всего в том, что всем объектам свойственны внутренне противоположные стороны, тенденции. Внутренние противоположности — неотъемлемое свойство структуры всякого объекта и процесса. При этом каждому объекту или группе объектов свойственны свои специфические противоречия, которые надлежит вскрыть конкретным анализом. Но одним признанием внутренней противоречивости явлений не исчерпывается понятие единства противоположностей. Очень важно учесть характер связи и взаимодействия между противоположностями, их структуру. Связь эта такова, что каждая из сторон единого целого существует лишь постольку, поскольку существует другая, противоположная ей сторона. Раздвоенность объекта не означает внешнего отношения между противоположностями. Взаимопо-лагание, взаимообусловленность, взаимопроникновение противоположных сторон, свойств, тенденций развития целого — существеннейшая черта всякого единства противоположностей.

Но взаимная обусловленность противоположностей есть лишь одна из особенностей диалектического противоречия. Другой неотъемлемой его стороной является их взаимное отрицание. Именно потому, что стороны единого целого суть противоположности, они находятся в состоянии не только взаимосвязи, но и взаимоисключения, взаимоотталкивания. Этот момент находит свое выражение в понятии борьбы противоположностей.

Понятие борьбы противоположностей в обобщенном виде фиксирует самые различные и многообразные формы взаимного отрицания и исключения противоположностей. В ряде случаев, особенно в общественной жизни, отчасти в органической природе, это взаимоисключение противоположностей имеет характер, точно выражаемый термином «борьба». Такова, например, борьба классов, различных партий в обществе и т. д. В применении к неживой природе «борьба» противоположностей имеет преимущественно характер действия и противодействия, притяжения и отталкивания и т. п. Но каковы бы ни были конкретные формы этой борьбы, главное состоит в том, что диалектическое противоречие включает в себя момент взаимоотрицания противоположностей, притом как весьма существенный момент, ибо борьба противоположностей есть двигательная сила, источник развития. Вот почему В. И. Ленин дает следующую формулу диалектического развития: «Развитие есть «борьба» противопо-ложностей»40.

Сказанное о значении каждого из моментов диалектического противоречия — моментов «единства» и «борьбы» противоположностей— позволяет сделать еще один важный вывод. Этот вывод

В. И. Ленин сформулировал в следующих словах: «Единство (совпадение, тождество, равнодействие) противоположностей условно, временно, преходяще, релятивно. Борьба взаимоисключающих противоположностей абсолютна, как абсолютно развитие, движение»41. Это значит, что борьба противоположностей имеет своим закономерным следствием исчезновение существовавшего объекта как определенного единства противоположностей и возникновение нового объекта с новым, характерным для него единством противоположностей.

Итак, сущность диалектического противоречия можно определить как такое взаимоотношение и взаимосвязь между противоположностями, когда они взаимно утверждают и отрицают друг друга и борьба между ними служит двигательной силой, источником развития. Отсюда и название рассматриваемого закона как закона единства и борьбы противоположностей.

Этот закон объясняет одну из самых важных особенностей диалектического развития: движение, развитие осуществляется как самодвижение, саморазвитие. Понятие самодвижения, саморазвития имеет прежде всего глубокий материалистический смысл. Оно означает, что мир развивается не вследствие каких-то внешних по отношению к себе причин (например, «божественного» первотолчка), а в силу собственных законов движения самой материи.

Диалектическое учение о том, что движение, развитие в природе имеет характер самодвижения, саморазвития, делает понятным, почему многие современные буржуазные философы с такой яростью нападают на положение о противоречивой сущности вещей. При таком понимании развития не остается места для какой-либо мистической «творческой силы».

Некоторые буржуазные философы признают противоречия, скажем противоречия капиталистического общества, но считают их вечными, неразрешимыми, «трагическими» и т. п. Другие, наоборот, стремятся затушевать, сгладить их. Оттенков в подходе к этому вопросу много, но антидиалектический смысл их одинаков.

Устанавливая, что всем вещам и процессам свойственны внутренние противоречия, составляющие двигательную силу саморазвития природы и общества, материалистическая диалектика объясняет, как совершается этот процесс.

Противоречия не есть нечто неподвижное, неизменное. Раз возникнув, те или иные конкретные противоречия развиваются, проходят определенные стадии, ступени. То или иное явление не исчезает, не уступает место другим до тех пор, пока его противоречия не раскроются, не развернутся в полной мере, так как только в процессе такого развития создаются предпосылки для скачка в новое качественное состояние.

В этом процессе можно выделить два основных этапа: 1) этап развития, развертывания противоречий, свойственных предмету, и 2) этап разрешения этих противоречий.

В начале своего развития противоречие имеет характер различия, т. е. еще не развернувшегося противоречия. Затем различие углубляется, превращается в противоположность, которую следует понимать как уже раскрывшееся противоречие, противоположные стороны которого все меньше и меньше могут оставаться в рамках прежнего единства. На этом этапе развития противоречие становится, употребляя выражение К. Маркса, таким соотношением противоположностей, которое есть энергичная, побуждающая к разрешению этого противоречия форма 1.

Классический пример такого развития и нарастания противоречий в применении к обществу приведен в «Капитале» К. Маркса. Маркс показывает, как, стремясь к наивысшим прибылям, капиталисты вынуждены все больше развивать общественное по своей сущности производство. А чем более общественным становится производство, тем в большее противоречие вступает оно с

частной собственностью капиталистов, тем настоятельнее требуется замена этой собственности общественной социалистической собственностью.

Закономерным завершением процесса развития и борьбы противоположностей является второй этап — этап разрешения противоречия. Если весь предыдущий процесс происходит в рамках единства, взаимосвязи противоположностей, то этап разрешения противоречия означает снятие данного единства, его исчезновение, что совпадает с коренным качественным изменением предмета.

Моменту разрешения противоречия материалистическая диалектика придает очень важное значение. Неудивительно поэтому, что она служит в руках подлинно прогрессивных сил, и прежде всего пролетариата, могучим инструментом познания мира и его революционного преобразования. «Алгеброй революции» назвал диалектику русский революционный демократ А. И. Герцен.

Характер противоречий, формы их протекания и развития, способы их разрешения не могут быть одинаковыми в неорганической и органической природе, в природе и обществе, в разных общественных формациях. Диалектика не претендует на то, чтобы дать какой-то «реестр» всевозможных противоречий. Ее задача, скорее, указать «стратегию» подхода к явлениям. Каковы же конкретные противоречия конкретных предметов, как они разрешаются, — эти вопросы должны выяснять ученые в соответствующих областях знания. В то же время было бы неправильно считать, что самые общие законы и понятия диалектики не развиваются, не конкретизируются, оставаясь в своей абстрактной «гордыне» неприступными для новых фактов и новых условий. Это видно и на такой категории, как противоречие.

Так, возникновение социалистического общества потребовало существенной конкретизации этой категории. Конечно, уже основоположники марксизма знали, что в социалистическом обществе противоречия будут иметь иной характер, неоднократно отмечали это. Но первостепенное теоретическое и практическое значение данный вопрос приобрел тогда, когда строительство социалистического общества стало делом практики. Поэтому такое внимание этому вопросу уделял В. И. Ленин. В своих замечаниях на книгу Н. Бухарина «Экономика переходного периода», где понятие противоречия фигурировало в недифференцированном виде, отождествлялось с понятием антагонизма, он указывал, что антагонизм и противоречие — это не одно и то же, что первый при социализме исчезнет, а второе останется.

Антагонистический вид противоречий — это противоречия враждебных общественных сил, классов, имеющих в корне противоположные цели и интересы. Антагонистический характер противоречий определяет и формы протекания, развития противоречий, способы их разрешения. Это — обострение и углубление противоречия, которое закономерно завершается резким конфликтом между противоположными сторонами, превращением последних в полярные крайности. Отсюда и способы разрешения такого рода противоречий — последовательная классовая борьба и социальные революции, уничтожающие господство отживающих классов.

Неантагонистический вид противоречий — это противоречия таких классов, социальных сил, жизненные условия которых определяют общность их коренных целей и интересов. Таковы противоречия: между трудящимися классами — рабочим классом и крестьянством; между отдельными элементами социалистического общества и т. п. Неантагонистический характер имеют противоречия и в развитии социалистического способа производства, государства и других форм общественной жизни при социализме, а также в процессе перерастания социалистического общества в коммунистическое. Важнейшая особенность таких противоречий заключается в том, что в них уже не заложена объективная необходимость превращения противоположных сторон и тенденций в полярные, враждебные крайности. Единство интересов всего общества делает возможным постепенное преодоление их путем планомерной экономической деятельности, изменения условий, порождающих их, посредством воспитательной работы и т. д. Отсюда огромное значение научно обоснованной политики в развитии социалистического общества.

Не следует упускать из виду, что при всем глубоком различии антагонистических и неантагонистических противоречий между ними нет пропасти. При неправильной политике, это В. И. Ленин настойчиво подчеркивал, неантагонистические противоречия могут обостряться, углубляться, а при известных условиях и приобретать черты антагонистических противоречий. В их природе не заложена такая тенденция развития, но она может вырасти из ошибочной практической деятельности, из неправильной политической линии.

Историческая практика развития социализма вскрыла всю вредность иллюзий, будто в новых условиях общество освобождается от всяких противоречий или же эти противоречия вследствие их неантагонистической природы несущественны. Помимо противоречий, доставшихся от старого, капиталистического общества и требующих известного времени для их устранения, в процессе развития самого социалистического общества закономерно возникают специфические для него противоречия, без этого не было бы движения вперед. Историческая практика не только развеяла иллюзии, но и выковала острое оружие борьбы против всякого застоя, консерватизма, верхоглядства, самоуспокоенности. Это оружие — социалистическая критика и самокритика, о которой еще К. Маркс говорил, что подлинная революция способна успешно развиваться, лишь подвергая себя ее постоянному и беспощадному воздействию.

Различие между видами противоречий заключается не только в их разной социальной природе. Каждая отдельная вещь, а тем более такое сложное образование, как общество, представляет собой целую систему противоречий, находящихся в определенной структурной связи. Таковы основные и неосновные, главные и неглавные, внутренние и внешние противоречия и др.

Под основными нужно понимать противоречия, которые характеризуют объект и определяют его развитие от момента его возникновения до конца и которые обусловливают все остальные, т. е. неосновные, противоречия.

Каждый этап в развитии общества имеет в качестве главного какое-то противоречие, определяющее сущность этого этапа. Скажем, в Февральской буржуазно-демократической революции 1917 г. в России таким главным было противоречие между помещичьим строем, царским самодержавием и всеми силами, особенно трудящимися классами, выступавшими против них. От одного этапа к другому меняется противоречие, и то, что в одних условиях может быть неглавным противоречием, в новых условиях становится главным. Так, противоречие между пролетариатом и буржуазией имело место уже и в период Февральской революции, однако не оно было тогда главным. Таким оно стало после Февральской революции. Правильный учет главных и неглавных противоречий позволяет определять задачи и выдвигать, как говорил В. И. Ленин, истинные лозунги борьбы, соответствующие объективному ходу развития.

Каково различие между внутренними и внешними противоречиями? В философии существуют теории, которые сводят противоречия к одному лишь соотношению внешних друг другу вещей, сил, к их столкновению. Это механистические теории, «теории равновесия», которые рассматривают вещи как находящиеся в состоянии покоя, свободные от внутренних противоречий, и, следовательно, отрицают диалектическое понимание движения как самодвижения, саморазвития.

Всякий объект, будучи относительно самостоятельной системой, имеет свои внутренние противоречия, которые и являются основным источником его развития. Различия между несколькими такими объектами выступают как внешние противоречия. Они тесно связаны с внутренними противоречиями, взаимодействуют с ними. Если рассматривать объект как элемент более широкой системы, в которую входят и другие объекты, то противоречия между такими объектами становятся уже внутренними, т. е. противоречиями данной, более широкой системы. Так, в настоящее время отношения между социалистической системой и системой капиталистической в плане развития каждой из них есть внешние противоречия. Но поскольку эти противоположные системы представляют собой части более широкого, всеобъемлющего целого — современного общества, они представляют стороны внутреннего противоречия современного мирового развития.

Именно это противоречие есть основное противоречие, определяющее развитие общественных явлений в нашу эпоху.

Закон единства противоположностей имеет огромное значение для нашего познания. «Условие познания всех процессов мира... в их живой жизни, — писал В. И. Ленин, — есть познание их как единства противоположностей» 1. Вопрос о том, как можно в человеческих понятиях выразить движение, изменение, переходы от одного состояния в другое, — один из самых острых вопросов, которые на протяжении всей истории философии и науки волновали и продолжают волновать лучшие человеческие умы.

Существовали и ныне существуют теории, согласно которым человеческие понятия способны давать лишь неподвижные отображения, «снимки» изменяющихся вещей, и в этом усматриваются предел и ограниченность познания. Отсюда делается вывод, что между объектами и познанием неизбежен вечный антагонизм и что только некое непостижимое непосредственное чувство (мистическая интуиция) может выразить движение.

Диалектика показала, что истинное, конкретное мышление мыслит противоречиями, схватывающими противоположные стороны явлений в их единстве. Оно способно видеть не одну сторону противоречия и фиксировать ее в жестком, неподвижном понятии, а все стороны противоречия, и не только их рядополож-ность, но и их связь, переходы друг в друга. А это значит, что понятия должны быть столь же диалектичными, т. е. столь же подвижными, гибкими, пластичными, связанными и переходящими друг в друга, как те объекты, которые они отображают.

Человеческие понятия должны быть, по выражению В. И. Ленина, «едины в противоположностях», т. е. воплощать в идеальной форме реальные противоречия, связь и взаимопроникновение противоположностей, их переходы друг в друга и т. д. Возьмем такие понятия, как демократизм и централизм, национальное и интернациональное, личное и общественное, которыми мы часто оперируем при анализе развития социалистического общества. Если наше мышление будет оперировать этими понятиями как жесткими, неподвижными, не связанными друг с другом, оно разойдется с реальной диалектикой развития социалистического общества, где процессы, выраженные этими понятиями, взаимосвязаны, находятся в единстве. Так обстоит, например, дело с понятием демократического централизма. В развитии экономики, в государственном строительстве централизм неразрывно связан с демократизмом, и все дело в таком сочетании этих противоположностей, чтобы централизм не перерос в бюрократизм, а демократизм — в анархию. Только централизм, основанный на широкой демократии и инициативе масс, и демократизм, базирующийся на планомерной, концентрирующей все усилия в нужном направлений деятельности центральных органов, — лишь такое сочетание противоположностей есть закон успешного развития.

Подводя итог всему сказанному, мы можем определить теперь сущность закона единства и борьбы противоположностей. Это закон, в силу которого всем вещам, явлениям, процессам свойственны внутренние противоречия, противоположные стороны и тенденции, находящиеся в состоянии взаимосвязи и вза-имоотрицания; борьба противоположностей дает внутренний импульс к развитию, ведет к нарастанию противоречий, разрешающихся на известном этапе исчезновением старого и возникновением нового. Знание этого закона помогает критически осмыслить совершающиеся процессы, видеть то, что устаревает, и то, что идет ему на смену, бороться против всего, что стоит на пути прогресса, непримиримо относиться к недостаткам, ко всяким проявлениям застоя, консерватизма, догматизма.

4. Закон отрицания отрицания


Рассмотрим еще один важный вопрос учения о развитии: существует ли какая-либо тенденция, определяющая направление бесконечного процесса развития, и если существует, то в чем она заключается? Этот вопрос также стоит в центре борьбы различных философских концепций, теорий, служит предметом ожесточенных споров и дискуссий (особенно применительно к общественному развитию).

В предшествующей марксизму философии имели место теории круговорота, признававшие восходящее развитие в обществе, но полагавшие, что достигнув какой-то высшей точки, общество отбрасывается назад, к исходному пункту, и развитие начинается сначала. Такой была теория итальянского философа Дж. Вико. Идеологи прогрессивной буржуазии отстаивали точку зрения непрестанного развития общества, хотя и считали вершиной общественного прогресса буржуазный строй. Позже, в период заката капитализма, выдвигаются на первый план всевозможные пессимистические теории, принимающие неизбежную гибель буржуазного общества за конец всякого общественного развития (таковы, например, взгляды немецкого философа О. Шпенглера).

Уже рассматривая переход количественных изменений в качественные и борьбу противоположностей, мы видели, что существенную роль в процессе развития играет отрицание. Качественное превращение возможно лишь как отрицание старого состояния. Противоречивость вещи означает, что она содержит в себе свое собственное отрицание.

Отрицание — неизбежный и закономерный момент во всяком развитии. «Ни в одной области, — писал К. Маркс, — не может происходить развитие, не отрицающее своих прежних форм существования» 1. Без такого момента ничего нового не могло бы возникнуть. Как хорошо сказал В. Г. Белинский, без отрицания общество превратилось бы в стоячее болото. Однако что такое отрицание? В обыденном сознании понятие отрицания ассоциируется со словом «нет»; отрицать — значит сказать «нет», отвергнуть что-либо и т. д. Несомненно, без отвержения чего-либо не может быть никакого отрицания. Но диалектика рассматривает отрицание как момент развития, и поэтому данное понятие имеет в ней несравненно более глубокий смысл, чем в обыденном словоупотреблении. «В диалектике, — отмечал Ф. Энгельс, — отрицать не значит просто сказать «нет», или объявить вещь несуществующей, или разрушить ее любым способом» 1. Смысл диалектического развития — в таком способе отрицания, который обусловливает дальнейшее развитие.

Диалектическое отрицание характеризуется двумя существенными чертами: 1) оно есть условие и момент развития и 2) оно есть момент связи нового со старым. Первая черта означает, что только то отрицание, которое служит предпосылкой для возникновения каких-то новых, более высоких и совершенных форм, есть «положительное отрицание». Вторая черта означает, что новое в качестве отрицания старого, предшествующего, не оставляет за собой «пустыню», не просто уничтожает его, а как бы «снимает» его.

Термин «снятие» хорошо выражает смысл и содержание диалектического отрицания: предшествующее одновременно и отрицается, и сохраняется. Оно сохраняется в двояком смысле. Во-первых, без предшествующего развития не было бы основы для новых форм. Во-вторых, все, что сохраняется от предшествующей ступени развития, переходит на следующую ступень в существенно преобразованном виде. Так, некоторые формы психической деятельности, развившиеся у животных, перешли и к человеку, перешли в «снятом» виде, в человеке они преобразованы на основе тех особенностей, которые свойственны лишь ему (трудовая деятельность, способность к мышлению и др.).

Однако одним актом отрицания развитие какого-нибудь объекта не исчерпывается. В самом деле, как бы ни сохранялись в первом отрицании какие-то элементы положительного, присущие тому, что подверглось отрицанию, оно, т. е. первое отрицание, есть его полная противоположность. Отношения исходной формы и первого отрицания — это отношения противоположностей, двух противоположных форм. Что происходит дальше, когда путем отрицания возникла новая, противоположная исходной форма? Это лучше всего рассмотреть на примере развития какого-либо объекта от начала до конца.

Воспользуемся для этой цели исследованием, которое содержится в «Капитале» К. Маркса. Исходным пунктом всего развития общественного производства была такая форма, при которой существовало единство работника и средств его труда, т. е. средства труда принадлежали самому производителю. Маркс называет такую форму «детской» (в смысле детства человеческого

рода), поскольку она была свойственна первобытной общине и мелкому семейному земледелию, связанному с домашней промышленностью. Однако рост производительности труда достиг со временем такого уровня, когда первоначальная примитивная форма соединения производителя и средств труда стала тормозом дальнейшего развития производства. Возникает частная собственность на средства труда, последние отделяются от того, кто трудится. Она стала первым диалектическим отрицанием исходной формы. Но, достигая своего полного развития в капиталистическом обществе, эта форма разрыва труда и средств труда, бывшая в свое время отрицанием их единства, сама закономерно подготовляет свое собственное отрицание. Она себя полностью исчерпала и должна уступить место новой, высшей форме. Это уже второе отрицание, отрицание первого отрицания, почему оно и определяется как отрицание отрицания.

Из рассмотренного выше примера видно, что необходимость второго отрицания, или новой ступени отрицания, обусловлена следующим: исходная форма и то, что ее отрицает, представляют собой противоположности, они содержат в себе абстрактную односторонность, которая должна быть преодолена, чтобы стало возможным дальнейшее развитие. Гегель был поэтому прав, когда он второе отрицание, т. е. отрицание отрицания, определял как тот синтез, который преодолевает первые «абстрактные, неистинные моменты», т. е. «абстрактные» и «неистинные» в смысле их односторонности, незавершенности 1.

С этим связана еще одна важная черта отрицания отрицания. В заключительном звене всего цикла развития, на ступени второго отрицания неизбежно восстанавливаются некоторые черты исходной формы, с которой начинается развитие. Поскольку подвергается отрицанию то, что отрицало исходную форму, то понятно, что двойное отрицание ведет к восстановлению некоторых сторон, черт этой исходной формы.

Этот диалектический характер развития ярко проявляется и в развитии познания. Так, при исследовании природы света вначале была выдвинута идея о том, что он есть поток световых корпускул, частиц. Затем возникла противоположная ей волновая теория. Физика XX в. столкнулась с тем фактом, что ни один из этих взглядов сам по себе не объясняет реальности. «Налицо две противоречивые картины реальности, но ни одна из них в отдельности не объясняет всех световых явлений, а совместно они их объясняют!»2 Иначе говоря, противоречие двух односторонне противоположных взглядов разрешилось путем их высшего синтеза в новой теории, которая рассматривает свет как единство корпускулярных и волновых свойств. В. И. Ленин этот процесс развития познания, имеющий характер отрицания отрицания, характеризует следующими словами: «От утверждения к отри-

1 См. Гегель. Соч., т. VI. М., 1939, стр. 312.

2 А. Эйнштейн, Л. Инфельд. Эволюция физики. М., 1965, стр. 215.

цанию — от отрицания к «единству» с утверждаемым, — без этого диалектика станет голым отрицанием, игрой или скепсисом» \

В силу действия закона отрицания отрицания развитие имеет форму не линии, а круга, в котором конечная точка совпадает с начальной. Но так как это совпадение происходит на высшей основе, то развитие имеет вид спирали, каждый круг и виток которой обозначает более развитое состояние. В этом смысле в диалектической теории развития употребляется термин «спирале-видность».

Часто процесс отрицания отрицания изображают в терминах: «тезис» (исходный пункт развития), «антитезис» (первое отрицание) и «синтез» (второе отрицание), усматривая сущность развития в этой троичности. В результате закон отрицания отрицания нередко сводится к чисто формальному и внешнему приему, посредством которого все богатство и сложность объективного развития произвольно подчиняются этой жесткой схеме. Уже Гегель, у которого, как идеалиста, имеется этот элемент схематизации, резко протестовал против такого понимания диалектики, говоря, что троичность есть лишь поверхностная, внешняя сторона способа познания. Что касается материалистической диалектики, то она в корне чужда подобной формалистике и схематизации. Закон отрицания отрицания, как и всякий закон диалектики, не навязывает никаких схем, он лишь ориентирует в правильном исследовании действительности.

Анализ закона отрицания отрицания позволяет теперь ответить на поставленный выше вопрос о том, существует ли какая-нибудь закономерная тенденция в бесконечной смене одних явлений другими, определяющая направление развития.

Развитие — это цепь диалектических отрицаний, каждое из которых не только отвергает предшествующие звенья, но и сохраняет положительное, содержащееся в них, все более и более концентрируя в высших звеньях богатство развития в целом. Бесконечность развития поэтому нельзя понимать как уходящий в непостижимую даль ряд, в котором к существующим объектам просто прибавляются другие объекты, и так без конца. Развитие заключается не в арифметическом добавлении к существующей единице другой единицы, а в возникновении новых, высших форм, создающих в себе предпосылки для дальнейшего развития. Отсюда общая закономерная тенденция развития от простого к сложному, от низшего к высшему, тенденция поступательного, восходящего движения.

Характерная черта процесса отрицания отрицания — это его необратимость, т. е. такое развитие, которое в качестве общей тенденции не может быть движением вспять, от высших форм к низшим, от сложных к простым. Это объясняется тем, что каждая новая ступень, синтезируя в себе все богатство предыдущих, составляет основу для еще более высоких форм развития.

По отношению к миру в целом, к бесконечной вселенной неправильно, конечно, говорить об одной линии развития — о его поступательности. Однако по отношению к отдельным системам или их элементам тенденция к восходящему развитию вполне реализует себя. Поступательность развития, однако, нельзя понимать упрощенно. Как и всякий диалектический процесс, она реализуется в противоречиях, через борьбу противоположностей. Восходящей ветви в развитии одних форм соответствует нисходящая ветвь в развитии других форм. Каждая конечная форма, развиваясь по восходящей линии, создает предпосылки для собственного отрицания. Сама поступательность движения реализуется в борьбе различных тенденций, пробивает себе дорогу лишь в итоге, в массе перекрещивающихся линий развития. Отдельные линии общего развития могут быть направлены не вперед, а назад, выражать моменты регресса, движения вспять. Короче говоря, поступательность нельзя понимать метафизически, как плавный процесс, без отклонений и зигзагов. Особенно это важно учитывать в общественном развитии, где действуют различные классы и партии, преследующие свои интересы, борющиеся за свои цели.

Не нужно забывать, что закон отрицания отрицания действует по-разному в разных условиях и разных предметах. «Для каждого вида предметов, — писал Ф. Энгельс, — как и для каждого вида представлений и понятий, существует, следовательно, свой особый вид отрицания, такого именно отрицания, что при этом получается развитие» 1.

При социализме диалектическое отрицание старого и утверждение нового имеет характер планомерного осуществления назревающих задач под контролем самого общества. Социализму чужд анархистский взгляд на старое как на сплошь реакционное, подлежащее лишь уничтожению. Более того, только социалистическое общество, идущее на смену обществу капиталистическому, как свидетельствует исторический опыт, способно спасти и сохранить величайшие ценности материальной и духовной культуры, накопленные предыдущим развитием. Поэтому всякого рода мнимые «культурные революции», которые под видом борьбы против «старого» уничтожают ценнейшие завоевания прошлого, ничего общего с социализмом не имеют.

Итак, закон отрицания отрицания есть закон, действием которого обусловливается связь, преемственность между отрицаемым и отрицающим, вследствие чего диалектическое отрицание выступает не как голое, «зряшное» отрицание, отвергающее все прежнее развитие, а как условие развития, удерживающего и сохраняющего в себе все положительное содержание предшествующих стадий, повторяющего на высшей основе некоторые черты исходных ступеней и имеющего в целом поступательный, восходящий характер.

ГЛАВА VI

КАТЕГОРИИ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДИАЛЕКТИКИ

Каждая наука вырабатывает свои понятия, чтобы точнее и глубже отразить изучаемые объекты. Совокупными усилиями ученых создавались понятия, общие некоторым группам наук, а также категории — наиболее общие, фундаментальные понятия, пронизывающие собой все виды теоретического мышления.

1. Общая характеристика категорий диалектики

Философия изучает и фиксирует с помощью категорий наиболее общие свойства, связи и отношения вещей, закономерности развития, действующие и в природе, и в обществе, и в человеческом мышлении. Как универсальные формы научного мышления категории возникли и развиваются на основе общественной практики. По своему содержанию они отражают вне нас существующую действительность, свойства и отношения объективного мира.

Категории материалистической диалектики являются итогом познания, обобщением опыта познания и практики всей предшествующей истории человечества. Это узловые пункты познания, «ступеньки» проникновения мышления в сущность вещей.

Категории не представляют собой какого-то застывшего знания: «...если все развивается, то относится ли сие к самым общим понятиям и категориям мышления? Если нет, значит, мышление не связано с бытием. Если да, значит, есть диалектика понятий и диалектика познания, имеющая объективное значение» 1.

В ходе истории мысли изменялись и роль и место отдельных категорий. Особенно подвижным является содержание категорий. Достаточно сравнить, например, как понимали материю в древности и как эта категория осмысливается в системе современной картины мира.

Так как категории отражают общие свойства, связи и отношения материального мира, то отсюда вытекает их огромная методологическая ценность, необходимость применения к исследованию конкретных явлений природы, общества и мышления.

Методологическую роль выполняют и важнейшие понятия каждой науки. Категории диалектики отличаются от общих понятий частных наук тем, что если последние применимы лишь в определенной сфере мышления, то философские категории как методологические принципы пронизывают собой всю ткань научного мышления, все области знания. Категории философии, постоянно аккумулируя в себе результаты развития отдельных наук, тем самым обогащают свое собственное содержание. Вместе с тем никакие частные науки не могут обойтись без общих философских категорий. Лишь с их помощью возможно теоретическое воспроизведение действительности и ее мысленное творческое преобразование, а без этого не может быть и ее чувственно-предметного изменения, созидания вещей и переустройства общественных отношений.

Отражая свойства и отношения объективной реальности, категории выражают и закономерности мышления, они суть узловые пункты связи субъекта и объекта, под которые подводится все богатство предметов и явлений. Они имеют значение как бы «угла зрения», под которым осуществляются и чувственное восприятие мира, и его понимание. Благодаря категориям единичные вещи воспринимаются и осмысливаются как частные проявления общего. Усвоение категорий в ходе индивидуального развития человека — необходимое условие формирования у него способности теоретического мышления.

Для правильного понимания той или иной категории недостаточно анализировать ее лишь как таковую, т. е. вне связи с другими категориями. В объективной действительности все взаимосвязано, находится во всеобщем взаимодействии. Поэтому и отражающие мир категории определенным образом связаны между собой. Каждая из категорий отражает какую-либо сторону объективного мира, а все вместе они «охватывают условно, приблизительно универсальную закономерность вечно движущейся и развивающейся природы»1.

Категории связаны между собой так, что каждая из них может быть осмыслена лишь как элемент определенной системы категорий.

Категории диалектики находятся в тесной связи с ее основными законами. Основные законы диалектики выражаются и формулируются лишь через определенные категории, и иначе они никак не могут быть выражены. Так, закон единства и борьбы противоположностей выражается через категории противоположности, противоречия и др. В свою очередь законы диалектики определяют соотношение между категориями как выражающими общие стороны и отношения вещей. Так, соотношения между содержанием и формой, сущностью и явлением, необходимостью и случайностью представляют собой специфическое

проявление закона единства и борьбы противоположностей. В предыдущих главах уже рассмотрен ряд философских категорий, например «материя», «движение», «пространство», «время», «сознание», «количество», «качество», «мера», «противоречие» и т. д. В данной главе мы рассмотрим другие соотносительные категории.

2. Единичное, особенное и общее


Первое, что обращает на себя наше внимание, когда мы воспринимаем окружающий нас мир, — это его изменчивое количественное и качественное многообразие.

Мир един, но он существует в виде совокупности различных вещей, явлений, событий, обладающих своими индивидуальными, неповторимыми признаками. Существование отдельных, отграниченных друг от друга в пространстве и во времени предметов и явлений, обладающих индивидуальной качественной и количественной определенностью, характеризуется категорией единичного. Она выражает то, что отличает один объект от другого, что свойственно лишь данному объекту.

Любой предмет и процесс является лишь моментом некоторой целостной системы. Ни одна вещь, ни одно явление не существуют сами по себе. Они не могут ни возникнуть, ни сохраниться, ни измениться вне связи со множеством других вещей, явлений.

Общность свойств и отношений вещей выражается в категории общего. Эта категория отражает сходство свойств, сторон объекта, связь между элементами, частями данной системы, а также между различными системами. Общее может выступать в виде сходства свойств, отношений вещей, составляющих определенный класс, множество, фиксируемых, например, в таких понятиях, как «кристалл», «животное», «человек» и т. п.

Общее не существует до и вне единичного, точно так же единичное не существует вне общего. Всякий объект есть единство общего и единичного. Как бы связующим звеном между единичным и общим выступает особенное. По отношению к единичному (например, Иванову) особенное (скажем, русский) является общим, а по отношению к еще большей общности (человечество) оно может быть единичным и т. д. Производство вообще — это абстракция. Она подчеркивает общее, свойственное производству всех эпох. Между тем это общее само есть нечто многократно расчлененное, оно существует и как особенное (например, в условиях определенной общественно-экономической формации), и как единичное (например, в определенной стране).

Общее не привносится в единичное из сферы чистой мысли. И различие, и единство (общее) присущи самим предметам и событиям реального мира. Они объективны как две неразделимые стороны бытия. Любая вещь и отлична от всех других, и вместе с тем в каком-то отношении сходна с ними, обладает свойствами, общими с другими вещами.

Общность и различие — это отношение объекта к самому себе и к другим, характеризующее устойчивость и изменчивость, равенство и неравенство, сходство и несходство, одинаковость и неодинаковость, повторяемость и неповторяемость, непрерывность и прерывность его свойств, связей, отношений и тенденций развития.

Мы, по замечанию Ф. Энгельса, не можем и шагу ступить, чтобы не наткнуться на единство общности и различия. По словам В. И. Ленина, в самых простых, самых обычных предложениях, например «Иван есть человек», «Жучка есть собака», содержится диалектика: «...отдельное есть общее... Значит, противоположности (отдельное противоположно общему) тождественны: отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведет к общему» 1.

Общее и его отношение к единичному по-разному истолковываются в различных философских системах. Метафизически мыслящие философы обычно отрывали единичное от общего и противопоставляли их друг другу. В эпоху средних веков так называемые номиналисты утверждали, что общее не имеет никакого реального существования, что оно есть лишь имена, слова, реально же существуют только отдельные вещи с их свойствами, отношениями. Реалисты, напротив, полагали, что общие понятия существуют реально, как некие духовные сущности вещей, что они предшествуют отдельным предметам и могут существовать независимо от них. Этот спор продолжался и в последующие времена.

Особую остроту проблема соотношения единичного и общего приобрела в связи с анализом закономерностей исторического процесса. Некоторые мыслители пытались и пытаются утверждать, что область социального бытия исключительно «уникальна» и что все отношения в ней неповторимы в своей индивиду -альности, конкретности. А для того, что не повторяется, никакого закона установить нельзя. На этом основании и отрицается закономерность исторического процесса.

Состоятельна ли эта позиция? Нет. Отдельные события во всей их конкретности действительно никогда не повторяются. Каждая война, например, во всей своей индивидуальности не похожа на другие. Но в этой неповторимой индивидуальности конкретных событий есть всегда что-то общее: их существенные свойства, типы внутренних и внешних связей. Тот факт, что вторая мировая война не была похожа на греко-персидские войны, не является препятствием для социологического изучения различных типов войн.

Общность ни в какой степени не нивелирует индивидуальности событий. Она лишь свидетельствует о том, что эта неповторимая индивидуальность — конкретная форма обнаружения существенно общего.

Конкретной формой своего существования единичная вещь обязана той системе закономерно сложившихся связей, внутри которых она возникла и существует в своей качественной определенности. Над единичным «властвует» общее. Эта «власть» общего не является чем-то сверхъестественным. Она кроется не в каких-то силах, стоящих над единичными вещами, а в них самих, в системе взаимодействующих единичных вещей, где каждая вливается в «чашу» общего, животворит его и берет из него живительные соки. Существуя и развиваясь по законам общего, единичное вместе с тем служит предпосылкой общего. Так обстоит дело, например, в развитии живой природы. Организм путем индивидуальной изменчивости приобретает какой-либо новый полезный признак. Этот единичный признак может быть передан по наследству и со временем стать признаком уже не отдельной особи, а ряда особей, т. е. свойством разновидности в рамках данного вида. В дальнейшем данная разновидность может превратиться в новый вид. Следовательно, признак из единичного становится общим, видовым. В развитии организмов происходят и прямо противоположные процессы, когда тот или иной видовой признак начинает отмирать, атрофироваться. Такой признак становится свойством лишь немногих организмов, а потом может существовать только как исключение — в виде атавизма. Тут общее превратилось в единичное.

Действие общего как закономерности выражается в единичном и через единичное. Однако подобная закономерность неприменима к миру в целом, нельзя сказать, что общее возникает из единичного или наоборот. И то и другое существует в единстве. Как бы творя, созидая общее, единичное само в то же время возникает и движется по определенным законам. «...Отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведет к общему... Всякое отдельное неполно входит в общее и т. д. и т. д. Всякое отдельное тысячами переходов связано с др1угого рода отдельными (вещами, явлениями, процессами) и т. д.» 1.

Правильный учет диалектики единичного, особенного и общего имеет огромное познавательное и практическое значение. Наука имеет дело с обобщениями, она оперирует общими понятиями, что дает ей возможность устанавливать законы и тем самым вооружать практику предвидением.

Исследование в науке может идти двумя путями: путем восхождения от единичного как отправного пункта движения мысли к особенному и от последнего ко всеобщему, а также путем восхождения от всеобщего и общего к особенному и от последнего к

единичному. «И в самом деле, всякое действительное, исчерпывающее познание, — писал Ф. Энгельс, — заключается лишь в том, что мы в мыслях поднимаем единичное из единичности в особенность, а из этой последней во всеобщность, заключается в том, что мы находим и констатируем бесконечное в конечном, вечное — в преходящем. Но форма всеобщности есть форма внутренней завершенности и тем самым бесконечности; она есть соединение многих конечных вещей в бесконечное» \

Учет диалектического взаимодействия единичного, особенного и общего имеет важное методологическое значение при осмыслении явлений общественной жизни. Современные ревизионисты пытаются отрицать или умалить значение общих закономерностей социалистического строительства. Они абсолютизируют единичное и особенное, пытаются выдвигать особые, только той или иной стране свойственные «модели» социализма, что неизбежно ведет к националистической самоизоляции, к противопоставлению национальных интересов интернациональным. Не менее серьезную опасность представляет догматизм, сущность которого состоит в абсолютизации общих истин, в неумении конкретно анализировать и учитывать особенности каждой страны. Успехи международного коммунистического движения во многом зависят от того, насколько всесторонне учитывается соотношение общих закономерностей социалистической революции и ее национальных особенностей.

3. Причина и следствие


Все науки стремятся при изучении явлений вскрыть причины их возникновения, развития, преобразования, перехода в другое или гибели. Знание явлений, процессов есть прежде всего знание причин их возникновения и развития. Причинность (каузальность, от латинского causa — причина) — одна из форм всеобщей закономерной связи явлений. Образуя понятия «причина» и «следствие», человек изолирует те или иные стороны единого объективного процесса. «Чтобы понять отдельные явления, мы должны вырвать их из всеобщей связи и рассматривать их изолированно, а в таком случае сменяющиеся движения выступают перед нами — одно как причина, другое как действие» 42.

Причина и следствие — соотносительные понятия. Явление, которое вызывает к жизни другое явление, выступает по отношению к нему как причина. Результат действия причины есть следствие. Причинность — это такая внутренняя связь между явлениями, при которой всякий раз, когда существует одно, за ним следует другое. Например, нагревание воды является причиной ее превращения в пар, ибо всякий раз, когда происходит нагревание, возникает процесс парообразования.

Понятия о причине и следствии выработались в процессе общественной практики и познания мира. В них мышление отразило важнейшую закономерность объективного мира, знание которой необходимо для практической деятельности людей. Познавая причины возникновения явлений и процессов, человек получает возможность воздействовать на них, искусственно воссоздавать их, вызывать к жизни или, наоборот, предотвращать их возникновение. Незнание причин, условий, вызывающих явления, делает человека бессильным, беспомощным перед ними. И наоборот, знание причин открывает перед людьми, перед обществом возможность действовать со знанием дела.

Причина во времени предшествует следствию и вызывает его. Но это не значит, что всякое предшествующее явление находится в причинной связи с последующим. Ночь предшествует утру, но она не является причиной утра. Нельзя смешивать причинную связь с временной последовательностью явлений. Суеверный человек склонен считать причиной войны появившуюся перед ее началом комету, солнечное затмение или другое предшествующее ей природное или социальное явление.

Причину нужно отличать от повода. Повод — это событие, которое непосредственно предшествует другому событию, делает возможным его появление, но не порождает и не определяет его. Связь между поводом и следствием имеется, но она внешняя, несущественная. Так, поводом для восстания матросов на броненосце «Потемкин» в июне 1905 г. послужила выдача матросам еды из тухлого мяса. Причиной же восстания было обострение противоречий между прогнившим царским строем и народом, рост революционных настроений в армии и флоте. Выдача матросам недоброкачественного мяса явилась лишь поводом, толчком к восстанию, но она связана с восстанием внешне, случайно. Если не это, то другое событие непременно развязало бы восстание.

Причинная связь явлений носит объективный, универсальный, всеобщий характер. Все явления в мире, все изменения, процессы непременно возникают в результате действий определенных причин. В мире нет и не может быть беспричинных явлений. Всякое явление необходимо имеет свою причину. Человек с различной степенью точности познает причинную связь явлений; причины некоторых явлений нам до сих пор еще не известны, но они объективно существуют. Так, медицина еще не открыла полностью причину раковых заболеваний, но эта причина существует и будет в конце концов обнаружена.

Вокруг понимания причинности идет острая борьба между материализмом и идеализмом. Материалисты признают объективную, не зависящую от воли и сознания причинную связь явлений и более или менее верное отражение ее в сознании человека. Идеалисты же или отрицают причинную обусловленность всех явлений действительности, или выводят причинность не из объективного мира, а из сознания, из разума, из действия вымышленных сверхъестественных сил.

Положение, что все явления в мире причинно обусловлены, выражает закон причинности. Философы, признающие этот закон, распространяющие его действие на все явления, называются де-терминистами_ (от латинского determinare — определять). Философы, отрицающие закон причинности, называются индетерминистами. Закон причинности требует естественного объяснения всех явлений природы и общества и исключает возможность их объяснения с помощью сверхъестественных, потусторонних сил. Последовательно проведенный материалистический детерминизм не оставляет места для бога, различного рода чудес, мистики и т. п.

В истории философии с отрицанием объективности причинной связи выступил английский философ Д. Юм. Положение Юма о том, что знание о причинной связи явлений мы получаем из опыта, верно, однако дальнейший ход его рассуждений ошибочен. Дело в том, что Юм сводил опыт к субъективным ощущениям и отрицал в нем объективное содержание. В опыте мы наблюдаем, что одно явление следует за другим, но, как полагал Юм, во-первых, у нас нет оснований считать, что предшествующее может быть причиной последующего, во-вторых, нет оснований, исходя из прошлого и настоящего опыта, делать заключения о будущем. Вывод Юма сводится к следующему: причинность — это только определенная последовательная привычная связь ощущений и идей, а предвидение на ее основе есть ожидание этой связи. Наш прошлый опыт дает нам основание ожидать, что и в будущем трение будет порождать тепло, но у нас нет и не может быть никакой уверенности в объективности и необходимости этого процесса.

Диалектический материализм, опираясь на данные науки, утверждает, что доказательством объективности причинности служит практика. Ф. Энгельс писал: «...уже одно правильное чередование известных явлений природы может породить представление о причинности — теплота и свет, появляющиеся вместе с солнцем, — однако здесь еще нет доказательства, и постольку юмов-ский скептицизм был бы прав в своем утверждении, что регулярно повторяющееся post hoc (после чего-нибудь.— Ред.) никогда не может обосновать propter hoc (по причине чего-нибудь.— Ред.). Но деятельность человека производит проверку насчет причинности. Если при помощи вогнутого зеркала мы концентрируем в фокусе солнечные лучи и вызываем ими такой же эффект, какой дает аналогичная концентрация лучей обыкновенного огня, то мы доказываем этим, что теплота получается от солнца» 1.

И. Кант не был согласен с Д. Юмом в том, что причинность является только привычной связью ощущений. Он признавал существование причинной связи как необходимой по своему

характеру, но не в объективном мире, а в нашем рассудке. По мнению Канта, причинная связь не устанавливается в опыте; причинность существует как априорная, врожденная категория рассудка, на основе которой различные восприятия связываются в суждение.

Идеалистические взгляды Юма и Канта на причинность воспроизводятся в различных вариациях неокантианцами, а также позитивистами, в частности махистами. Э. Мах утверждал, что в природе нет ни причины, ни следствия, а все формы причинности вытекают из субъективных стремлений. Юмистский взгляд на причинность повторяет и Б. Рассел, который считает понятие причины донаучным обобщением, служащим лишь некоторым руководством к действию. Различие между Юмом и Расселом в понимании причинности состоит разве лишь в том, что, согласно Расселу, закон причинности основывается не на привычке, как у Юма, а на животной вере, которая глубоко укоренилась в языке: «Вера во внешнюю причинность определенного рода опыта, — пишет Рассел, — является примитивной и в определенном смысле присуща поведению животного» 43.

Многие современные философы-идеалисты настойчиво подчеркивают мысль, что слово «причина» надо исключить из философской терминологии. Причинность, с их точки зрения, будто бы изжила себя, подобно монархии. Закон причинности они заменяют законом функциональной связи: нельзя говорить, что явление А порождает явление Б, а надо указывать, что А и Б находятся в зависимости друг от друга всегда сопровождается Б, предшествует ему или следует за ним).

В форме функциональной связи можно представить самые различные зависимости, в том числе внешние, малосущественные и даже произвольные. Отношение между причиной и следствием тоже можно представить в форме функциональной зависимости: следствие есть функция от причины. Однако при этом, затушевывается главное в причинности: причина как реальное явление порождает и обусловливает следствие — другое реальное явление. Идеалисты растворяют причинность в функциональной зависимости под предлогом, что для науки якобы не имеет значения вопрос о том, как возникают явления, имеют ли они причину своего существования, а важно только то, что есть какая-то зависимость между явлениями (или величинами), которую можно выразить определенной формулой. Но эта точка зрения неправильна. Знание реальной причинной связи служит основой практической деятельности людей. Зная причины, мы можем вызывать желаемые для общества явления и, наоборот, бороться с явлениями нежелательными, вредными.

Некоторые идеалисты подменяют причинную связь логической связью основания и следствия. Но причинную связь явлений необходимо отличать от связи основания и следствия. Основанием в формальной логике называется мысль, из которой следует какая-либо другая мысль. Например, суждение «В комнате нормальная температура» вытекает как следствие из другой мысли: что термометр показывает 20° С. Показание термометра — не причина нормальной температуры в комнате, а основание для нашего заключения о температуре в ней.

Причинность — это связь не мыслей в умозаключении, а связь реальных явлений, при которой одно явление вызывает другое. Логическая связь мыслей в нашем рассуждении (связь основания и следствия) есть отражение отношений вещей в действительности, в том числе и причинной обусловленности их. Конечно, из различия между причиной и основанием отнюдь не следует, что в сфере мышления действуют только чисто логические связи, что принцип причинности там заменяется принципом достаточного основания. Любая мысль причинно обусловлена.

Принцип причинности подвергается нападкам и со стороны некоторых зарубежных физиков, утверждающих, что современная физика опровергла представление, согласно которому все явления имеют причину своего существования. По их мнению, в микропроцессах нет причинной обусловленности; ни одна микрочастица, например электрон, не подчиняется закону причинности, а свободно выбирает среди разных возможностей путь своего движения. При этом обычно ссылаются на соотношение неопределенностей. Действительно, если в макропроцессах можно определить одновременно и положение и скорость тела, то положение (координаты) и скорость (импульс) микрочастицы нельзя одновременно определить с неограниченной точностью. Эта открытая физиками закономерность в движении микрообъектов не укладывается в то представление о причинности, которое было характерно для науки XVII и XVIII столетий и вошло в историю под названием лапласовского (по имени французского ученого Лапласа) детерминизма.

Лапласовская, или механистическая, форма детерминизма возникла на базе изучения внешнего, механического движения макрообъектов, она предполагает возможность одновременного точного знания координат и импульса. При описании же внутриатомных процессов мы сталкиваемся с особыми свойствами частиц (они обладают одновременно и корпускулярными и волновыми свойствами), поэтому прежние понятия координат и импульса, выработанные для макрообъектов, здесь неприменимы. Но из принципа соотношения неопределенностей в явлениях микромира не вытекает отрицания причинности. Закон причинности утверждает только одно: все явления причинно обусловлены. Как выступает причинность в отдельных конкретных случаях, можно ли одновременно с неограниченной точностью определить и координаты и скорость частицы — это уже другой вопрос, решая который нужно учитывать конкретные свойства объектов.

Современная физика дает богатый фактический материал, подтверждающий универсальность закона причинности и многообразие форм его проявления. Так, зная угол, под которым сталкиваются электрон и позитрон (а они при соответствующих условиях превращаются в два фотона), и скорости их движения, можно определить (предсказать) направление движения двух образовавшихся фотонов. Это ли не доказательство существования причинности в микромире? Если бы здесь не действовал закон причинности, если бы движение микрочастиц происходило как угодно, произвольно, то в одном случае электрон и позитрон порождали бы два фотона, а в другом при этих же условиях — один фотон или два протона, к тому же нельзя было бы определить направление движения образовавшихся частиц. Но микропроцессы подчинены объективным законам, в них есть определенная последовательность.

Объективный характер причинной связи всех явлений действительности обосновывали и защищали материалисты до Маркса и Энгельса, но они ограничивались рассмотрением механической формы причинности, когда причина выступает как внешняя по отношению к следствию. Материалистическая диалектика преодолела ограниченность механистического и метафизического понимания причинности. Она показала, что связь причины и следствия носит характер взаимодействия: не только причина порождает следствие, но и следствие может действовать на причину и изменять ее. В процессе взаимодействия причина и следствие меняются местами. «...То, что здесь или теперь является причиной, становится там или тогда следствием и наоборот» 1. Например, развитие капитализма в России послужило причиной отмены крепостного права, но отмена крепостного права в свою очередь явилась причиной дальнейшего ускоренного развития капитализма.

Взаимодействие причины и следствия означает постоянное влияние их друг на друга, в результате чего происходит изменение как причины, так и следствия. Взаимодействие выступает внутренней причиной (causa sui — причиной самого себя) изменений явлений действительности. Мир как взаимодействие различных явлений для своего движения, развития не нуждается ни в каком внешнем толчке, ни в какой потусторонней силе, вроде бога и т. п. Вот почему Ф. Энгельс считал верным положение Гегеля о том, что взаимодействие является истинной конечной причиной (causa finalis) всех вещей.

Конечно, взаимодействующие силы, факторы не равнозначны. В системе взаимодействующих сил наука обязана раскрывать определяющие причины.

На взаимодействие причины и следствия оказывают влияние окружающие их явления, совокупность которых носит название условий. Условия — это такие явления, которые необходимы для наступления данного события, но сами по себе его не вызывают. Так, определенный возбудитель болезни как причина может вызвать соответствующее заболевание в зависимости от условий, в которые он попадает, т. е. от состояния организма. Среди условий могут быть такие, которые способствуют возникновению следствия, а могут быть и такие, которые предотвращают действие причины. В зависимости от условий одно и то же явление может порождаться различными причинами, и наоборот, одна и та же причина может приводить к различным следствиям. Так, огромная энергия может быть получена и в результате расщепления ядер урана, и в результате синтеза ядер водорода в ядра гелия.

Причинными взаимосвязями явлений, несмотря на их многообразие, не исчерпывается все богатство связей в мире. Как писал В. И. Ленин, «каузальность, обычно нами понимаемая, есть лишь малая частичка всемирной связи, но... частичка не субъективной, а объективно реальной связи» \ Явления вступают друг с другом в различные отношения: временные, пространственные и т. д., которые связаны с каузальностью, но не сводятся к ней. Наука не может ограничиться изучением только причинных взаимосвязей явлений, она призвана изучать явления во всем многообразии их закономерных связей.

Незнание диалектики ведет обычно к противопоставлению необходимости случайности; одно будто бы исключает другое. Так, Демокрит утверждал, что все совершается только по необходимости. «Люди измыслили идол [образ] случая, чтобы пользоваться им как предлогом, прикрывающим их собственную нерассудительность» \ Почти все мыслители, отрицавшие случайность, отождествляют ее с отсутствием причины. Отсюда и следует ложный вывод: поскольку все происходящее имеет свою причину, то случайность невозможна. Мы будто бы называем случайными явления, причины которых мы еще не в состоянии с точностью установить и предвидеть, тогда как сами по себе эти явления не случайны, а необходимы. Так, Спиноза считал, что в природе вещей нет ничего случайного, но все определено к существованию и действию по известному образу из необходимости природы. Французские материалисты XVIII в. также утверждали, что все совершается с абсолютной необходимостью и в мире вообще нет случайности. Вся наша жизнь, по словам Гольбаха,— это линия, которую мы должны по велению природы описать на поверхности земного шара, не имея возможности удалиться от нее ни на один момент.

Абсолютизация необходимости и отрицание случайности логически вытекают из механистического мировоззрения. Это получило свое наиболее характерное выражение в позиции Лапласа. «Все явления,— писал он,— даже те, которые по своей незначительности как будто не зависят от великих законов природы, суть следствия столь же неизбежные этих законов, как обращение солнца. Не зная уз, соединяющих их с системой мира в ее целом, их приписывают конечным причинам или случаю, в зависимости от того, происходили ли и следовали ли они одно за другим с известною правильностью или же без видимого порядка; но эти мнимые причины отбрасывались по мере того, как расширялись границы нашего знания, и совершенно исчезли перед здравой философией, которая видит в них лишь проявление неведения, истинная причина которого — мы сами» 2.

При абсолютизации необходимости она превращается в свою противоположность. Отрицая случайность, французские материалисты XVIII в. необходимость низводили до степени случайности. Тот же Гольбах утверждал, что излишек едкости в желчи фанатика, разгоряченность крови в сердце завоевателя, дурное пищеварение у какого-нибудь монарха, прихоть какой-нибудь женщины являются достаточными причинами, чтобы заставить предпринимать войны, чтобы посылать миллионы людей на бойню, чтобы разрушать крепости, превращать в руины города, чтобы погружать народы в нищету и траур, чтобы вызывать голод и заразные болезни и распространять отчаяние и бедствия на длинный ряд веков.

1 Цит по кн.: «Материалисты древней Греции». М., 1955, стр. 69.

2 П. Лаплас. Опыт философии теории вероятностей, стр. 8.

Существование необходимости в природе и обществе отрицают современные позитивисты. Так, по мнению Л. Витгенштейна, существует только логическая необходимость — необходимость следования одного суждения из другого, при этом логическая необходимость не отражает никакой объективной закономерности, а возникает из природы языка.

В метафизическом мышлении получается ложная альтернатива: или в мире господствует только случайность — и тогда нет необходимости, или никакой случайности в мире нет — и тогда все осуществляется с неотвратимой неизбежностью.

В действительности же необходимость не существует в «чистом виде». Любой необходимый процесс осуществляется во множестве случайных форм. Если бы в мире господствовала только необходимость, то в нем было бы все фатально детерминировано и не было бы места для свободной деятельности человека. Точно так же не бывает абсолютно случайных явлений, в противном случае не могло быть и речи о закономерной связи явлений, все зависело бы от удачного или неудачного стечения обстоятельств.

Необходимое и случайное различаются между собой прежде всего тем, что появление и бытие необходимого обусловлено существенными факторами, а случайного — чаще всего несущественными факторами.

Неверно думать, будто явления могут быть либо только необходимыми, либо только случайными. Диалектика необходимости и случайности состоит в том, что случайность выступает как форма проявления необходимости и как ее дополнение.

Случайности в ходе развития могут превращаться в необходимость. Так, закономерные признаки того или иного биологического вида вначале появляются как случайные отклонения от признаков другого вида. Эти случайные отклонения сохраняются и накапливаются, и на их основе складываются необходимые качества живого организма.

Случайности никогда не оставались вне поля зрения научного познания, даже тогда, когда от них абстрагировались как от чего-то второстепенного. Основная цель познания — вскрыть закономерное, необходимое. Из этого, однако, не следует, будто случайное принадлежит лишь области нашего субъективного представления и поэтому должно быть игнорировано в научном исследовании. Через анализ различных случайных, единичных фактов наука движется к вскрытию того, что лежит в их основе, — к определенной необходимости.

Учет диалектики необходимости и случайности — важное условие правильной практической, творческой деятельности. Немало открытий в науке и изобретений в технике осуществлено в силу благоприятного стечения случайных обстоятельств.

Как бы ни были рассчитаны наши поступки, они связаны с тем, что мы что-то оставляем на долю случая. Развитие производства и науки все больше выводит человека из-под власти неблагоприятных случайностей. При социализме люди получают все большую возможность управлять общественными процессами, планировать экономику, культуру и тем самым ограждать общество от пагубного действия случайностей.

На учете влияния случайностей построено различение статистической и динамической закономерностей, играющее большую роль в науке.

Динамическая закономерность — это такая форма необходимой причинной связи, при которой взаимоотношение между причиной и следствием однозначно; другими словами, зная начальное состояние той или иной системы, мы можем точно предсказать ее дальнейшее развитие. Так, предсказание явлений солнечного и лунного затмений строится на учете динамических закономерностей движения небесных тел.

Статистическая закономерность, в отличие от динамической, представляет собой диалектическое единство необходимых и случайных признаков. В этом случае из начального состояния системы ее последующие состояния следуют не однозначно, а с определенной вероятностью.

Приведем примеры. Если вы купили лотерейный билет, из этого не следует, что вы обязательно выиграете. Вы можете и выиграть и проиграть. Вы бросаете вверх монету. Вы заранее не знаете, что выпадет, «орел» или «решка». Выигрыш по лотерее или выпадение «орла» при подбрасывании монеты — это типичные примеры случайных явлений. Мера осуществимости того или иного случайного события и характеризуется понятием вероятности. Если событие никогда не произойдет, то его вероятность равна нулю. Если оно произойдет обязательно, то его вероятность равна единице. Все случайные события характеризуются вероятностью, заключенной между нулем и единицей. Чем чаще происходит случайное событие, тем больше его вероятность.

Понятие вероятности оказывается тесно связанным с понятием неопределенности. Неопределенность возникает тогда, когда из нескольких предметов происходит выбор. Если вы имеете дело с одним предметом, то выбирать не из чего. Здесь нет никакой неопределенности. Вероятность выбрать один предмет равна единице. Но когда имеется два предмета, то возникает уже неопределенность: вы можете выбрать или тот, или другой предмет. Вероятность и мера неопределенности оказываются в весьма простой зависимости: чем меньше вероятность выбора, тем больше неопределенность. Когда степень неопределенности равна нулю, вероятность равна единице. Когда степень неопределенности равна бесконечности, вероятность равна нулю.

Характерной особенностью статистических законов является и то, что они основываются на случайности, обладающей устойчивостью. Это значит, что они применяются только к большим совокупностям явлений, каждое из которых носит случайный характер. Статистическим закономерностям подчиняется, например, такая совокупность массовых явлений, как скопление молекул газа. Движение отдельной молекулы по отношению к закономерностям, господствующим в совокупности, в целом, является случайным. Но из перекрещивания случайных движений отдельных молекул складывается необходимость, которая проявляется не полностью или даже вовсе не проявляется в каждом отдельном случае.

Существует закон больших чисел, выражающий диалектику необходимого и случайного. Этот закон гласит: совокупное действие большого числа случайных фактов приводит при некоторых весьма общих условиях к результату, почти не зависящему от случая. Другими словами, суммирование большого числа случаев, отдельных явлений приводит к тому, что их случайные отклонения в ту или другую сторону нивелируются — образуется определенная тенденция, нечто закономерное. Эта закономерность и называется статистической.

Статистическая закономерность, проявляющаяся в массе единичных явлений, с ее специфическим взаимоотношением между причиной и следствием, необходимым и случайным, единичным и общим, целым и его частями, возможным и вероятным составляет ту объективную основу, на которой строится применение статистических методов научного исследования.

5. Возможность и действительность


Одно из важных мест в богатом арсенале средств современного теоретического мышления занимают категории возможности и действительности. Подобно всем другим категориям диалектики, они отражают универсальные связи и отношения вещей, процесс их изменения, развития.

Как известно, из ничего не может возникнуть нечто, и новое может возникнуть лишь из определенных предпосылок, заложенных в лоне старого. Бытие нового в его потенциальном состоянии и есть возможность. Ребенок появляется на свет. Он заключает в себе множество потенций — возможность ощущать, чувствовать, мыслить и говорить. В соответствующих условиях возможность превращается в действительность. Под действительностью в широком смысле слова имеют в виду все актуально существующее — и в зародышевом, и в зрелом, и в увядающем состоянии. Это единство единичного и общего, сущности и многообразных форм ее проявления, необходимого и случайного. В более узком смысле под действительностью имеют в виду реализованную возможность — нечто уже ставшее, развившееся. В мире нет ничего, чего не было бы или в возможности, или в действительности, или в «пути» от одного к другому.

Процесс развитияэто диалектическое единство возможности и действительности. Возможность органически связана с действительностью. Они взаимопроникают. Ведь возможность — это одна из форм действительности в широком смысле слова, внутренняя, потенциальная действительность.

Во взаимосвязи категорий возможности и действительности «первенство» принадлежит действительности. Правда, во времени возможность предшествует действительности. Но сама возможность является лишь одним из моментов того, что уже существует как реальная действительность.

Подчеркивая единство возможности и действительности, мы вместе с тем должны иметь в виду их различие. Так, возможность полного познания мира человеком существенно отличается от реализации этой возможности в действительности.

Существуют различные виды возможности. Возможности могут быть общими и единичными. Общая возможность выражает предпосылки общих сторон единичных предметов и явлений, а единичная возможность — предпосылки единичных сторон, индивидуальных особенностей явлений. Общая возможность обусловлена закономерностями развития действительности, а единичная возможность — специфическими условиями существования и действия этих общих закономерностей. Каждая единичная возможность неповторима.

Возможности могут быть реальными (конкретными) и формальными (абстрактными). Мы называем возможность реальной, если она выражает закономерную, существенную тенденцию развития объекта и в действительности существуют необходимые условия ее реализации. Формальная возможность выражает несущественную тенденцию развития объекта и в действительности отсутствуют условия, необходимые для ее реализации. В ее пользу можно привести только формальные основания. «Возможно, что сегодня вечером луна упадет на землю, ибо луна есть тело, отделенное от земли, и может поэтому так же упасть вниз, как камень, брошенный в воздух; возможно, что турецкий султан сделается папой, ибо он — человек, может, как таковой, обратиться в христианскую веру, сделаться католическим священником и т. д.» 1.

Формальная возможность сама по себе не противоречит объективным законам. И в этом смысле она коренным образом отличается от невозможности, т. е. того, что принципиально, ни при каких условиях не может быть реализовано. Например, невозможно создание вечного двигателя. Это противоречит законам сохранения энергии. И в теоретической и в практической деятельности чрезвычайно важно уметь отличать возможное от невозможного.

Формальная возможность может рассматриваться как возможность только при отвлечении от всех других возможностей. Огромная масса формальных возможностей не превращается в действительность. Буржуазные идеологи утверждают, например, что в условиях капитализма каждый бедняк может стать миллионером. Но это формальная возможность: миллионы

бедняков остаются бедняками и даже превращаются в нищих, прежде чем некоторые становятся миллионерами. Различие между реальной и формальной возможностями в известной мере относительно. Вполне реальная возможность может оказаться упущенной или объективно не реализованной в силу каких-то обстоятельств. Она превращается в формальную возможность. Вместе с тем формальная возможность может превратиться в реальную. Например, возможность полета человека в космос была некогда лишь формальной, а теперь она стала реальной.

Во времени возможность, как уже отмечалось, предшествует действительности. Но действительность, будучи результатом предшествующего развития, является в то же время исходным пунктом дальнейшего развития. Возможность возникает в данной действительности и реализуется, воплощается в новой действительности.

Как скрытые тенденции, выражающие различные направления в развитии объекта, возможности характеризуют действительность с точки зрения ее будущего. Все возможности «нацелены» к реализации и обладают определенной направленностью. Но эта обращенность к будущему не означает, что, как утверждают фаталисты, конечный результат любого процесса в мире предначертан уже в самом начале и наступает с неотвратимой силой. Диалектический материализм исходит из того, что развитие — это не развертывание готового набора возможностей, а постоянный процесс зарождения возможностей в рамках действительности и их превращения в новую действительность.

Как и все в мире, возможности развиваются: одни из них растут, другие угасают. Так, возможности освобождения народов колоний от порабощения метрополиями все больше и больше растут и уже во многих странах превратились в действительность. А возможности колонизаторов в угнетении колоний все больше свертываются.

Чтобы возможность перешла в действительность, необходимо наличие соответствующих условий.

Имеется существенная разница в процессе превращения возможности в действительность в природе и в человеческом обществе. В природе превращение возможности в действительность происходит в целом стихийно. Совсем иное дело в человеческом обществе. Историю делают люди. От их воли, сознания, активности зависит очень многое в процессе реализации заложенных в общественном развитии возможностей. При социализме есть все необходимые условия для превращения возможности построения коммунизма в действительность. Однако эти условия не могут автоматически привести к коммунизму. Возможности построения коммунистического общества могут быть реализованы, претворены в действительность только творческими усилиями нашего народа, руководимого КПСС.

6. Содержание и форма


Любой объект действительности представляет собой единство содержания и формы. В мире нет и не может быть содержания вообще, а есть только определенным образом оформленное содержание.

Под содержанием имеется в виду состав всех элементов объекта, единство его свойств, внутренних процессов, связей, противоречий и тенденций развития. Например, содержанием организма является не просто совокупность его органов, а весь реальный процесс его жизнедеятельности, протекающий в определенной форме.

Под формой понимается способ внешнего выражения содержания, относительно устойчивая определенность связи элементов содержания и их взаимодействия, тип и структура содержания.

Форма и содержание представляют собой определенное отношение не только различных, но и противоположных моментов объекта. При этом само разделение объекта на форму и содержание существует только в рамках их неразрывного единства, а их единство существует лишь как внутренне расчлененное.

Между содержанием и формой нет непроходимой пропасти. Они могут переходить друг в друга. «Так, мысль есть идеальная форма отражения объективной реальности и вместе с тем составляет содержание нервно-физиологических процессов.

Форма и содержание в каждом конкретном объекте неотделимы друг от друга. Форма не есть что-то внешнее, наложенное на содержание. Например, жидкость в состоянии невесомости, предоставленная самой себе, приобретает форму шара. Самая превосходная идея еще не дает произведения искусства, если она не облекается в соответствующую художественную форму, в художественные образы. «Можно сказать об Илиаде, что ее содержанием является Троянская война или, еще определеннее, гнев Ахилла; это дает нам все, и одновременно еще очень мало, ибо то, что делает Илиаду Илиадой, есть та поэтическая форма, в которой выражено содержание» \

Форма представляет собой единство внутреннего и внешнего. Как способ связи элементов содержания форма есть нечто внутреннее. Она составляет структуру объекта и становится как бы моментом содержания. Как способ связи данного содержания с содержанием других вещей форма есть нечто внешнее. Так, внутренней формой художественного произведения являются прежде всего сюжет, способ связи художественных образов, идей, составляющих содержание произведения. Внешнюю же форму составляет чувственно воспринимаемый облик произведения, его внеш-

нее оформление. «При рассмотрении противоположности между формой и содержанием существенно важно не упускать из виду, что содержание не бесформенно, а форма одновременно и содержится в самом содержании и представляет собою нечто внешнее ему» \

Формы различаются по степени общности. Форма может быть способом организации единичного предмета, некоторого класса предметов и бесконечного множества предметов.

Проблема соотношения содержания и формы по-разному решалась представителями различных философских направлений. Так, согласно Аристотелю, содержание и форма изначально существуют как нечто самостоятельное, независимое друг от друга и только впоследствии, при образовании какой-либо вещи, они вступают между собой в тесную связь. В роли первичной формы, или формы форм, у него выступает бог.

В современной буржуазной философии соотношение содержания и формы извращается, как правило, в том смысле, что форма отрывается от содержания и абсолютизируется. С абсолютизацией формы связаны проявления формализма, абстракционизма в искусстве. Форма в данном случае становится самодовлеющей ценностью.

Форма и содержание — это противоположности, находящиеся в единстве, это разные полюсы одного и того же. Их неразрывное единство выявляется в том, что определенное содержание «облачается» в определенную форму.

Ведущей стороной является содержание: форма организации зависит от того, что организуется. Не какая-то внешняя сила, а само содержание формирует себя. Между формой и содержанием имеется внутреннее противоречие. Возникновение, развитие и преодоление противоречий между содержанием и формой вещей, процессов является одним из наиболее существенных и всеобщих выражений развития путем борьбы противоположностей. Перечисляя элементы диалектики, В. И. Ленин пишет: «...борьба содержания с (формой и обратно. Сбрасывание формы, переделка содержания» 2.

Категории содержания и формы имеют большое значение для осмысления диалектики процессов развития. Форма, соответствующая содержанию, способствует, ускоряет развитие содержания. При этом неизбежно наступает период, когда старая форма перестает соответствовать изменившемуся содержанию и начинает тормозить его дальнейшее развитие. Возникает конфликт между формой и содержанием, который разрешается путем ломки устаревшей формы и появления формы, соответствующей новому содержанию. Новая форма оказывает активное воздействие на содержание, способствует его развитию.

1 Гегель. Соч., т. I, стр. 224.

2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 203.

Единство формы и содержания предполагает их относительную самостоятельность и активную роль формы по отношению к содержанию. Относительная самостоятельность формы выражается, например, в том, что она может несколько отставать от развития содержания. Изменение формы представляет собой перестройку связей внутри предмета. Этот процесс развертывается во времени, осуществляется через противоречия, коллизии, например в условиях антагонистического общества он связан с борьбой против сил реакции, против сил, стоящих на страже старых порядков.

Отставание формы от содержания ведет к несоответствию одного другому. Так, производственные отношения, будучи формой по отношению к производительным силам общества, в восходящий период развития определенной общественно-экономической формации соответствуют тенденции развития производительных сил, а в период заката формации (например, капитализма на стадии империализма) отстают от них и являются тормозом в их развитии.

Относительная самостоятельность формы и содержания выявляется и в том, что одно и то же содержание может облекаться в различные формы. Социалистическая собственность в нашей стране существует в двух формах — государственной и колхозно-кооперативной; государственной формой диктатуры рабочего класса является как Советская власть, так и народная демократия; социалистическая культура проявляется в многообразии национальных форм. Вместе с тем одна и та же форма может встречаться с разным содержанием; так, одной и той же формулой можно выражать законы разных по своей природе явлений.

Учет взаимосвязи содержания и формы и их относительной самостоятельности имеет особенно большое значение для практической деятельности, когда умелое использование формы организации труда, производственного процесса, расстановки людских сил может решить ход и исход дела. Выбор и разработка гибких форм в революционной борьбе — одна из самых важных задач коммунистических и рабочих партий.

димости строго отличать то, что составляет существо объекта, от того, каким он нам является.

Диалектический материализм исходит из того, что и сущность, и явление — это универсальные объективные характеристики вещей.

Что значит постигнуть сущность какого-либо объекта? Это значит понять причину его возникновения, законы его жизни, свойственные ему внутренние противоречия, тенденции развития, его определяющие свойства.

Так, сущностью капиталистического способа производства является частная собственность на средства производства, или отделение непосредственных производителей — рабочих, пролетариев — от средств производства. Эта сущность капитализма проявляется в эксплуатации человека человеком, в частнособственнической идеологии. Сущностью социализма является общественная собственность на средства производства, отсутствие эксплуатации человека человеком, все более полное удовлетворение растущих потребностей трудящихся путем непрерывного развития и совершенствования производства, плановый характер развития общества, социально-политическое и идейное единство народа.

Сущность того или иного процесса можно раскрыть с различной степенью полноты. Наше мышление движется не только от явления к сущности, но от менее глубокой ко все более глубокой сущности. «Мысль человека бесконечно углубляется от явления к сущности, от сущности первого, так сказать, порядка, к сущности второго порядка и т. д. без конца» 44.

Та особая реальность, которая составляет как бы «основание» объекта и выступает как нечто устойчивое, главное в его содержании, и выражается в категории сущности. Сущность есть узловой пункт внутренней связи основных моментов, сторон объекта.

С категорией сущности тесно связана категория общего. То, что является сущностью определенного класса предметов, есть в то же время их общность.

Существенное — значит важное, определяющее (необходимое) в объекте. Когда мы говорим о сущности, то мы имеем в виду именно закономерное: «...закон и сущность понятия однородные (однопорядковые) или вернее, одностепенные, выражающие углубление познания человеком явлений, мира...» 45. Например, периодический закон Менделеева вскрывает существенную внутреннюю связь между атомным весом (теперь зарядом) элемента и его химическими свойствами.

Однако сущность и закон не есть нечто тождественное. Сущность шире и богаче. Например, сущность жизни заключается не просто в каком-то одном законе, а в целом комплексе законов. Характеризуя сущность объекта, мы выражаем ее с помощью близких к категории сущности, но не тождественных с ней категорий: единое во многом, общее в единичном, устойчивое в изменчивом, внутреннее, закономерное.

А что такое явление? Это внешнее обнаружение сущности, форма ее проявления. В отличие от сущности, которая скрыта от человека, явление лежит на поверхности вещей. Сущность как внутреннее противопоставляется внешней, изменчивой стороне вещей. Когда говорится, что явление — это нечто внешнее, а сущность — внутреннее, то имеется в виду не пространственное отношение, а объективная значимость внутреннего и внешнего для характеристики самого предмета. Явление не может существовать без того, что в нем является, т. е. без сущности. «Тут тоже мы видим переход, перелив одного в другого: сущность является. Явление существенно» 46. В сущности нет ничего, что не проявлялось бы так или иначе. Но явление красочнее сущности хотя бы потому, что оно индивидуализировано, связано с неповторимой совокупностью внешних условий. В явлении существенное связано с несущественным, случайным.

Сущность обнаруживается как в массе явлений, так и в единичном явлении. В одних явлениях их сущность выступает полно и «прозрачно», а в других завуалированно. Взаимоотношение сущности и явления иллюстрируется В. И. Лениным примером бурного течения реки: «...несущественное, кажущееся, поверхностное чаще исчезает, не так «плотно» держится, не так «крепко сидит», как «сущность». Etwa (примерно.— Ред.): движение реки — пена сверху и глубокие течения внизу. Но и п е н а есть выражение сущности!» .

Сущность и явление — соотносительные категории. Они характеризуются друг через друга. Если сущность есть нечто общее, то явление — единичное, выражающее лишь какой-то момент сущности; если сущность есть нечто глубинное и внутреннее, то явление — внешнее, более богатое и красочное; если сущность есть нечто устойчивое, необходимое, то явление — более преходящее, изменчивое, случайное.

Отличие существенного от несущественного не абсолютно, а относительно. В свое время, например, существенным свойством химического элемента считался атомный вес. Потом выяснилось, что таким свойством является заряд ядра атома. Свойство атомного веса не перестало быть существенным. Оно существенно в первом приближении, являясь сущностью менее глубокого порядка, и свое объяснение оно получает через заряд ядра атома.

Сущность выражается во множестве ее внешних проявлений. Вместе с тем в явлениях сущность может не только выражаться, но и маскироваться. В процессе чувственного познания мы нередко сталкиваемся с тем, что явления кажутся нам не такими, каковы они есть на самом деле. Это — видимость, или кажимость. Но видимость не есть порождение нашего сознания. Она возникает в результате воздействия на субъект реальных отношений в объективных условиях наблюдения. Признававшие вращение Солнца вокруг Земли принимали видимое явление за действительное. При капитализме заработок рабочего представляется как оплата всего его труда, в действительности же оплачивается лишь часть его труда, а остальная часть присваивается капиталистами безвозмездно в виде прибавочной стоимости, составляющей источник их прибыли.

Таким образом, чтобы правильно понять то или иное событие, разобраться в нем, необходима критическая проверка данных непосредственного наблюдения, четкое различение кажущегося и реального, поверхностного и существенного.

Постижение вещей в их сущности — основная задача науки; если бы сущность и явление, писал К. Маркс, непосредственно совпадали друг с другом, то всякая наука была бы излишня. История науки свидетельствует о том, что постижение сущности невозможно без учета и анализа различных форм ее проявления. Вместе с тем различные формы выражения сущности не могут быть верно осмыслены без проникновения в их «основание», сущность.

ПРИРОДА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОЗНАНИЯ


Что такое познание, каковы его основные формы, каковы закономерности перехода от незнания к знанию, от одного знания к другому, более глубокому, что такое истина, что является ее критерием, какими путями, методами достигается истина и преодолеваются заблуждения — эти и другие философс кие вопросы рассматриваются теорией познания, или гносеологией \

1. Материалистическая диалектика — теория познания марксизма-ленинизма

Проблемы теории познания возникли вместе с возникновением философии. В древнегреческой философии начало анализу природы познания положили Демокрит, Платон, Аристотель, эпикурейцы, скептики и стоики. В дальнейшем Ф. Бэкон, Р. Декарт, Дж. Локк, Б. Спиноза, Г. Лейбниц, И. Кант, Д. Дидро, К. Гельвеций, Г. Гегель, Л. Фейербах, А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский и другие философы внесли существенный вклад в анализ процесса познания.

Проблема познания занимает одно из центральных мест в марксистско-ленинской философии. Диалектический материализм вскрывает несостоятельность философских учений, подвергающих отрицанию (или сомнению) принципиальную познаваемость природной или социальной реальности. Эти учения, несмотря на различия между ними, могут быть в целом охарактеризованы как философский (гносеологический) скептицизм, как они назывались преимущественно в древности, или агностицизм. Последнее название возникло в середине XIX в.

Идеи философского скептицизма высказывались уже древнегреческими философами Пирроном, Карнеадом, Энисидемом. Античные скептики, ссылаясь на тот факт, что по каждому обсуждаемому теоретическому вопросу высказы-

ваются противоположные, взаимоисключающие мнения, приходили к выводу, что истина принципиально недостижима. Античные скептики доказывали, что ни чувственные восприятия, ни правила логики не обеспечивают возможности познания вещей, что всякое знание есть не более чем верование. В новое время аргументы античного скептицизма были возрождены и развиты рядом философов, среди которых в первую очередь следует отметить английского философа XVIII в. Д. Юма. Он утверждал, что всякое знание является в сущности незнанием. «Самая совершенная естественная философия только отодвигает немного дальше границы нашего незнания, а самая совершенная моральная или метафизическая философия, быть может, лишь помогает нам открыть новые области такового. Таким образом, убеждение в человеческой слепоте и слабости является результатом всей философии...» В качестве основы для практического действия Юм рекомендовал взять не знание, а веру и привычку.

Кантианство — следующая разновидность агностицизма. И. Кант подверг детальному анализу познавательный процесс, его отдельные моменты — чувства, рассудок, разум. Этот анализ был важным вкладом в гносеологию. Но направленность и общий вывод всех его теоретико-познавательных рассуждений неверны. Кант обнаружил сложный и противоречивый мир познания, но оторвал его от вещей реального мира. «... О том, — писал он, — каковы они (вещи.— Ред.) сами по себе, мы ничего не знаем, а знаем только их явления, т. е. представления, которые они в нас производят, воздействуя на наши чувства» 47.

Кант прав, что познание начинается с опыта, с ощущений. Но опыт, в его понимании, вместо того чтобы соединить человека и мир «вещей в себе», разгораживает их, поскольку предполагается наличие в сознании существующих до и независимо от опыта форм чувственности и рассудка (априорное, доопыт-ное знание). Знание складывается, по Канту, из того, что дает опыт, и этих априорных форм. Априоризм приводит Канта к безысходному агностицизму.

В философии XIX—XX вв. агностицизм не исчезает. Он принимается различными направлениями буржуазной философии, в первую очередь позитивизмом и такими его разновидностями, как махизм и близкий к нему прагматизм. Ничего «оригинального» в обосновании агностицизма новейшая буржуазная философия не внесла, воспроизводя идеи либо Канта, либо Юма, а чаще всего преподнося как новейшее достижение смесь воззрений того и другого.

Как относится агностицизм к главным философским направлениям — материализму и идеализму? Было бы заблуждением полагать, что все философы-идеалисты являются агностиками. Декарт, Лейбниц, Гегель не были агностиками. Гегель, как отмечает Ф. Энгельс, опровергал агностицизм, «насколько это можно было сделать с идеалистической точки зрения» 48. Но идеалист непоследовательно критикует агностицизм, допуская уступки агностицизму в ряде коренных вопросов. С другой стороны, не всякий агностик является решительным, последовательным сторонников идеализма. Часто он стремится занять компромиссную позицию в борьбе материализма и идеализма. «Для материалиста— пишет В. И. Ленин, — «фактически дан» внешний мир, образом коего являются наши ощущения. Для идеалиста «фактически дано» ощущение, причем внешний мир объявляется «комплексом ощущений». Для агностика «непосредственно дано» тоже ощущение, но агностик не идет дальше ни к материалистическому признанию реальности внешнего мира, ни к идеалистическому признанию мира за наше ощущение» \

Агностицизм как теоретико-познавательная концепция, отрывая содержание ощущений, восприятий и понятий человека от объективной реальности, т. е. отрицая объективное содержание ощущений, представлений, понятий, становится в силу этого па путь субъективистского, идеалистического решения второй стороны основного вопроса философии. Правда, не всегда мыслители, называвшие себя агностиками, являются действительными сторонниками идеализма. Некоторые зарубежные ученые-натуралисты, вроде англичанина Т. Гексли (который в XIX в. и ввел термин «агностицизм»), считали себя агностиками, прикрывая этим словечком «агностицизм» свой естественнонаучный материализм, свои враждебные религиозному мировоззрению убеждения о теоретической необоснованности теологических допущений.

Так же противоречиво отношение агностицизма к диалектике и метафизике. Агностицизм субъективистски истолковывал диалектическую противоречивость познания. Действительно, момент скептицизма является необходимым моментом процесса познания. И философский скептицизм начиная с античности содержал в себе определенную диалектическую тенденцию. Скептики нередко обнаруживали богатство, сложность и противоречивость процесса движения знания к истине. Но агностицизм абсолютизирует подвижность, относительность знания, в нем скепсис приобретает отрицательный характер. Агностики успокаиваются на установлении относительности знания, его противоречивости и не идут от них к законам объективного мира. Отрыв субъективной диалектики (движения знания) от объективной (движения материй) — основной гносеологический источник агностицизма.

Агностицизм подвергался справедливой критике с момента его возникновения. Противники агностицизма вскрывали противоречивость учения агностиков, абсурдность их конечных выводов, но в критике агностицизма раньше нередко было больше остроумия, чем аргументов, вскрывающих несостоятельность подобных извращенных философских представлений. Агностическое представление о знании возникает как отражение противоречивости процесса познания, трудностей в определении критерия истинного знания. Но агностицизм отражает и положение определенных слоев общества, их мировоззрение. Поэтому преодоление агностицизма предполагает и разрешение сложных теоретико-познавательных проблем, и преодоление (вскрытие и устранение) его социальных корней. На это не способны ни старый созерцательный материализм, ни идеалистическая диалектика. Преодоление агностицизма возможно лишь на основе материалистической диалектики, являющейся и теорией познания марксизма-ленинизма.

Основы диалектико-материалистической теории познания сформулированы В. И. Лениным в работе «Материализм и эмпириокритицизм» в следующих положениях:

«1) Существуют вещи независимо от нашего сознания, независимо от нашего ощущения, вне нас...

2) Решительно никакой принципиальной разницы между явлением и вещью в себе нет и быть не может. Различие есть просто между тем, что познано, и тем, что еще не познано...

3) В теории познания, как и во всех других областях науки, следует рассуждать диалектически, т. е. не предполагать готовым и неизменным наше познание, а разбирать, каким образом из незнания является знание, каким образом неполное, неточное знание становится более полным и более точным» \

Гносеология обязана марксизму двумя вещами, которые коренным образом изменили ее облик: 1) распространением материалистической диалектики на область познания; 2) введением в теорию познания практики как основы и критерия истинности знания. Материалистическая диалектика покончила с обособлением законов мышления от законов объективного мира, с отрывом первых от вторых. Материалистическая диалектика есть наука о наиболее общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления, то есть двух рядов законов, как пишет Ф. Энгельс, «которые по сути дела тождественны, а по своему выражению различны лишь постольку, поскольку человеческая голова может применять их сознательно, между тем как в природе, — а до сих пор большей частью и в человеческой истории — они прокладывают себе путь бессознательно... » 49.

Субъективная диалектика познания является, таким образом, отражением в процессе познания объективной реальности внутренне присущих ей объективных закономерностей. Основой этого познавательного процесса является общественная практика.

2. Субъект и объект


Знание не существует в голове человека изначально, а приобретается в ходе его жизни, является результатом познания. Процесс обогащения человека новым знанием и носит название познания.

Чтобы понять сущность, закономерности познания, необходимо определить, кто является его субъектом. Казалось бы, здесь все ясно: субъект познания — человек. Но, во-первых, история философии знает мыслителей, которые, отрицая принципиальную возможность познания мира, отрицают, по существу, тем самым и субъект познания. Во-вторых, некоторые мыслители и естествоиспытатели утверждают, что познание, в частности теоретическое мышление, свойственно не только людям, но и созданным ими устройствам, вроде электронно-вычислительных машин. Наконец, недостаточно простого утверждения: человек — субъект познания, необходимо выявить, что его делает таковым.

Как известно, уже Л. Фейербах подверг критике идеалистическое понимание, согласно которому субъектом познания является сознание, самосознание, правильно отмечая, что сознание присуще лишь человеку. Человек, по Фейербаху, телесное существо, обитающее в пространстве и времени, обладающее благодаря своей органической связи с природой способностью ее познавать. Казалось бы, Фейербах в своем понимании познания имеет в виду конкретного человека, обладающего природной сущностью. Однако человек в учении Фейербаха оказывается лишь природным, а не исторически развивающимся социальным существом. Маркс и Энгельс указывают: «...Фейербах никогда не добирается до реально существующих деятельных людей, а застревает на абстракции «человек» и ограничивается лишь тем, что признает «действительного, индивидуального, телесного человека» в области чувства...» \

Каким образом человек обретает свою конкретную реальную сущность? Человеку присущи свойства природного существа, в том числе и чувственность, но он создает свою вторую, социальную природу — культуру, цивилизацию, посредством труда творит себя, не просто присваивая предметы природы, а изменяя их соответственно своим потребностям. Человек может делать это, лишь будучи общественным существом, находясь в определенных отношениях к себе подобным. «...Человек, — писал К. Маркс, — не абстрактное, где-то вне мира ютящееся существо. Человек — это мир человека, государство, общество» 50. Вне общества нет человека, следовательно, нет и субъекта познания.

Но у читателя может возникнуть законный вопрос: разве познает сразу все человечество, общество, а не отдельные люди: Пифагор, Аристотель, Ньютон, Эйнштейн и другие выдающиеся и невыдающиеся личности? Конечно, общество не может существовать без отдельных людей, мыслящих, производящих, обладающих индивидуальными особенностями и способностями. Но эти отдельные люди могут быть субъектами познания лишь благодаря тому, что они вступают между собой в определенные общественные отношения, обладают орудиями и средствами производства, доступными им на данной ступени социальной организации.

Таким образом, процесс познания обусловлен исторически сложившейся структурой познавательных способностей человека, уровнем развития познания, который в свою очередь обусловлен существующими общественными условиями. Ведь как бы ни был гениален Ньютон, но теории относительности он никак не мог создать. Объективный идеализм своим утверждением о независимости сознания, разума от реальных, существующих в обществе человеческих индивидов мистифицировал ту особенность познания, что оно представляет собой социальный процесс. Взяв совокупный результат деятельности людей, зафиксированный в формах сознания, идеализм представил его в виде самостоятельной сущности, движущейся по своей собственной логике. Поэтому мышление оказалось оторванным не только от его конкретного носителя — человека, но и от объекта — находящихся вне субъекта познания предметов, явлений.

Однако для познания необходимы не только субъект, но и объект, с которым субъект (человек) взаимодействует. Явления, процессы объективной реальности существуют независимо от сознания. О самом субъекте познания — о человеке можно судить по тому, что выступает объектом его познания и практики. Например, электрон во времена не только Демокрита и Аристотеля, но и Галилея и Ньютона хотя и существовал как реальность, но не входил в сферу познавательной деятельности человека, который не был способен выявить его в качестве объекта своей мысли и действия. Лишь зная степень развития общества, можно сделать вывод о том, какой предмет природы станет объектом познавательной деятельности людей. Например, уровень общественной практики сейчас таков, что в сферу деятельности человека постепенно входит практическое освоение окружающего нашу Землю космического пространства, других планет Солнечной системы.

Человек живет в очеловеченной в той или иной мере природе. Он включает все новые и новые явления природы в орбиту своего бытия, превращая их в объекты деятельности. Так расширяется и углубляется человеческий мир. Критикуя понимание Л. Фейербахом действительности, К. Маркс и Ф. Энгельс пишут: «Он не замечает, что окружающий его чувственный мир вовсе не есть некая непосредственно от века данная, всегда равная себе вещь, а что он есть продукт промышленности и общественного состояния... Вишневое дерево, подобно почти всем плодовым деревьям, появилось, как известно, в нашем поясе лишь несколько веков тому назад благодаря торговле, и, таким образом, оно дано «чувственной достоверности» Фейербаха только благодаря этому действию определенного общества в определенное время» \

Таким образом, значительная часть объектов познания представляет собой явления природы, преобразованные человечеством. Эти объекты познания находятся в известной зависимости от практической деятельности человека. Посредством этой деятельности создается культура, элементом которой и является знание.

3. Практика. Общественно-исторический характер познания


Воздействие предметов природы и социальных процессов на человека является необходимым условием Познания, однако основу этого процесса образует воздействие человека на объективную реальность. Познание развивается благодаря тому, что человек своим действием вмешивается в объективные явления, преобразует их, испытывая их воздействие. Понять сущность человеческого познания можно только путем выведения его из особенностей этого практического взаимодействия субъекта и объекта.

Человечество и природа — две качественно различные материальные системы. Человек — социальное существо и действует предметным способом. Наличие сознания и воли у него оказывает существенное влияние на это взаимодействие, но при этом последнее не теряет своей материальной природы. Человек действует всеми своими средствами, естественными и искусственными орудиями на явления и вещи природы, преобразуя их, а вместе с тем и самого себя. Эта предметная материальная деятельность людей носит название практики.

Понятие практики является фундаментальным не только для теории познания марксизма-ленинизма, но и для марксистско-ленинской философии в целом. Общественное производство — важнейшая форма практической деятельности людей. Однако не следует ограничивать практическую деятельность лишь сферой производства. В этом случае человек превращается лишь в экономическое существо, удовлетворяющее посредством труда свои потребности в пище, одежде, жилище и т. п., а его сознание приобретает чисто технический характер. В практику, взятую в самом широком смысле, входит вся совокупность предметных форм деятельности человека, она охватывает все стороны его общественного бытия, в процессе которого создается материальная и духовная культура, включал такие социальные явления, как классовая борьба, развитие искусства и науки.

В производственной, трудовой деятельности человек относится к природе не так, как животное, которое добывает лишь то, в чем оно или его детеныш непосредственно нуждается; человек — универсальное существо, он создает то, чего нет в природе, он творит по своим меркам и масштабам сообразно возникающим и развивающимся целям. А такого рода деятельность невозможна без сознания.

На фундаменте труда, производства строятся все формы предметной деятельности человека, которые и порождают такое явление, как познание вещей, процессов, закономерностей объективной реальности. Первоначально познание не отделялось от материального производства, а было непосредственно вплетено в него. Однако потом, в процессе развития цивилизации, производство идей отделяется от производства вещей, процесс познания превращается в относительно самостоятельную, духовную деятельность человека. На этой почве возникло затем противопоставление теории и практики, противоречие между ними, пути разрешения которого указывает марксистско-ленинская философия.

Выясняя взаимоотношение теоретической деятельности и практики, можно установить зависимость теории от практики и в то же время ее относительную самостоятельность. Для гносеологии важно как то, так и другое. Зависимость познания от практики объясняет нам общественно-историческую природу познания. В познании все стороны связаны и определены обществом. Субъект познания — это человек в его общественной сущности; объект познания — предмет природы или социальное явление, которые вычленяются идеально — познанием или практически-ма-териальной деятельностью людей.

От природы человек унаследовал биологические предпосылки, являющиеся условиями функционирования познания в виде достаточно развитой нервной системы, мозга. Но естественные органы человека в процессе общественного развития изменили свое назначение и функцию. «Рука, таким образом, — писал Ф. Энгельс, — является не только органом труда, она также и продукт его» 1. Именно благодаря общественной деятельности органы чувств, мозг, руки человека стали способны создавать такие чудеса, как картины и статуи великих художников, творения гениальных музыкантов, шедевры литературы, науки и философии.

Из общественной природы познания следует, что источником его развития являются изменения в предметной деятельности человека, в социальных потребностях, которые определяют цель познания, его объект, стимулируют людей на все более глубокое теоретическое овладение им.

Относительная самостоятельность познания позволяет ему опережать непосредственные запросы практики, предвидеть новые явления, активно воздействовать на производственную и иные сферы жизни людей. Например, научное представление о сложной структуре атома возникло до того, как общество сознательно поставило перед собой цель практического использования внутриатомной энергии.

Опережение познанием практики обусловлено развитием общественной практики, с одной стороны, и специфическими закономерностями познания — с другой. При этом связь познания с практическими задачами, которые ставят перед собой человек и человечество, часто носит сложный, опосредствованный характер. Например, результаты современных математических исследований прежде всего находят применение в других областях науки — физике, химии и т. п., а потом уже в технике и технологии производства.

Конечно, существует возможность отрыва теоретической деятельности от практической. В познании это может привести к превращению его в замкнутую внутри себя систему, не имеющую выхода в практику людей. Поэтому систематическое обращение познания к практике — залог его объективности, все более глубокого проникновения его в сущность вещей и процессов объективной реальности.

4. Знание как духовное освоение действительности.

Принцип отражения

Процесс познания имеет своим результатом знание. Понятие знания весьма сложно и содержательно; многие гносеологи, занимающиеся анализом знания, пытались выделить то одну, то другую из его сторон и представить ее в качестве выражения всей природы знания. Эта односторонность приводила к тому, что терялись важнейшие моменты, составляющие сущность знания, а в результате представления о знании оказывались ущербными и даже носили иногда извращенный характер.

Первое определение знания фиксирует его место в общественной жизни людей.

Посредством знания человек теоретически овладевает объектом, преобразует его идеально. Знание идеально по отношению к находящемуся вне его объекту. Оно не сама познаваемая вещь, явление, свойство, а форма освоения действительности, способность человека в своих мыслях, целях, желаниях воспроизводить вещи, процессы, оперировать их образами, понятиями.

Значит, знание, будучи идеальным, существует не в виде чувственно-материальных вещей или их вещественных копий, отпечатков, а как нечто противоположное материальному, как момент, сторона предметного взаимодействия субъекта и объекта,

форма деятельности человека. Знание как идеальное вплетено в материальное, в функционирование нервной системы, в созданные человеком знаки (слова, математические и другие символы и т. п.). В результате этого и создаются идеи, посредством которых осуществляется духовное освоение человеком объектов, создаются образы существующих и возможных вещей и процессов.

Раскрывая особенности знания как совокупности идей, необходимо поставить вопрос об их содержании, их отношений к объективной реальности. В общем виде диалектико-материалистическое решение этой проблемы К. Маркс сформулировал следующим образом: «...идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней» 1.

Отношение знания к объективной реальности выражено в понятии отражения. Принцип отражения был сформулирован философией еще в античности. Материалисты нового времени раз-

рабатывали этот принцип, обогащая его новым содержанием, но вместе с тем нередко истолковывая его в механистическом духе: отражение мыслилось как воздействие предметов на человека, органы чувств которого, подобно воску, запечатлевают форму предметов.

Хотя отражение не является понятием, специфическим только для марксистско-ленинской теории познания, но в ней оно заняло свое место, было переосмыслено, приобрело новое содержание. Почему это понятие необходимо для выявления особенностей знания? Когда речь идет о содержании знания, его источнике, о том, как и в какой форме оно связано с объективной реальностью, то нельзя оставаться на позициях материализма без понимания знания как отражения вещей, свойств, закономерностей объективной реальности.

Материализм в теории познания исходит из признания существования независимо от сознания человека в объективной реальности и способности познать ее. Понятие отражения как раз и связано с признанием объективной реальности, которая входит в содержание знания. Знание отражает объект — это значит, что субъект создает такие формы мыслительной деятельности, которые в конечном счете воспроизводят свойства, закономерности данного объекта, т. е. содержание знания объективно.

Идеалистическая гносеология избегает понятия отражения, стремится заменить его термином «соответствие» и т. п., представляет знание не как образ объективной реальности, а как заменяющий ее знак, символ. В. И. Ленин решительно протестовал против этого именно потому, что «знаки или символы вполне возможны по отношению к мнимым предметам, и всякий знает примеры таких знаков или символов» 1. И сами идеалисты, такие, как неокантианец Э. Кассирер, не скрывают мотивов своей неприязни к понятию отражения. Защищая концепцию знания как символа по отношению к объекту, он пишет: «Наши ощущения и представления суть знаки, а не отображения предметов. Ведь от образа мы требуем некоторого подобия с отображаемым объектом, а в этом подобии мы здесь никогда не можем быть уверены» 2.

В настоящее время против понимания знания как отражения выдвигаются возражения со стороны философов различных направлений, а также философствующих ревизионистов Последние отвергают отражение как якобы понятие метафизического материализма, несовместимое с марксистской философией, исходящей из признания активности субъекта в процессе практического и теоретического овладения объектом. Теория отражения изображается ревизионистами как основа догматизма. Между тем адекватное отражение действительности принципиально исключает догматизм.

1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 247.

2 Э. Кассирер. Познание и действительность. СПб., 1912, стр. 394.

Конечно, отражение, представленное в виде мертвого копирования существующих вещей и процессов, взятое вне субъективной, активнотворческой деятельности человека, не может служить характеристикой знания. Смысл бытия человека заключается в свободной творческой деятельности, в практическом переустройстве мира, а знание служит целям и задачам этой деятельности. Но знание только тогда может быть орудием переустройства мира, когда оно обладает объективным содержанием и является активным, практически направленным отражением действительности. Знание овладевает объективно существующей реальностью, имеет ее в качестве своего содержания, т. е. отражает свойства и закономерности явлений, процессов, существующих вне его. Субъективная деятельность без такого отражения приведет не к творчеству, не к созданию необходимых вещей, а к практически безрезультатному произволу. Другими словами, отрицание того, что знание есть отражение, равносильно выхолащиванию его объективного, предметного содержания.

Таким образом, диалектико-материалистическая теория познания вскрывает природу знания, обосновывая его посредством принципа отражения, наполняет понятие отражения новым содержанием, включает в него чувственно-практическую, активную, творческую деятельность человека. Знание представляет собой адекватное отражение действительности, проверенное общественной практикой. Это форма деятельности человека, определяемая свойствами, закономерностями явлений объективной реальности, т. е. способ целесообразного, творчески активного отражения объекта.

5. Язык — форма существования знания-Знак и значение


Знание — идеально как отражение материальной действительности, которое необходимо отличать от последней. Но знание не существует вне отражаемого им мира, оно необходимо принимает специфическую материальную форму выражения. Человек как предметное существо действует предметным образом; его знания существуют также в предметной форме. Оперировать знанием можно лишь постольку, поскольку оно принимает форму языка, выражается системой чувственно воспринимаемых предметов — знаков. Иначе, как через язык, человек не может передать другому идею вещи, ее образ.

Эту связь знания с его бытием в форме языка отмечали К. Маркс и Ф. Энгельс: «На «духе» с самого начала лежит проклятие — быть «отягощенным» материей, которая выступает здесь в виде движущихся слоев воздуха, звуков — словом, в виде языка. Язык так же древен, как и сознание; язык есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание...» \

На поверхности знание выступает в виде системы знаков, указывающих на предметы, события, действия и т. п. То, на что указывает знак, составляет его значение. Знак и значение неразделимы: нет знака без значения и наоборот.

Различают знаки языковые и неязыковые, к последним относятся знаки-сигналы, знаки-признаки и т. п. Знание существует в языковых знаках, которые в качестве своего значения имеют познавательный об2раз тех или иных явлений, процессов объективной реальности 51.

Между чувственно воспринимаемым предметом, выполняю -щим роль знака, и его значением нет внутренне необходимой связи. Одно и то же значение можно связывать с разными предметами, выполняющими роль знака. При этом в качестве знаков могут выступать искусственные образования — символы (условные обозначения).

Развитие познания привело к возникновению разветвленной системы искусственных, символических языков (таков, например, язык символов в математике, химии и т. д.). Эти языки тесно связаны с естественными, но представляют собой относительно самостоятельные системы знаков. Наука все чаще и эффективнее использует символику как средство выражения результатов познания.

Широкое применение символики в современном познании используется некоторыми философскими течениями для защиты идеалистических представлений. То обстоятельство, что знание существует в виде системы знаков, а этими знаками в современной науке все в большей мере выступают искусственные образования (символы), истолковывается идеалистами как подтверждение их концепции, согласно которой знание является символом, а не отражением действительности. Так, представители неопозитивизма утверждают, что переход науки от естественного к искусственному языку означает потерю знанием своей объективности. «Современная физика, — пишет Ф. Франк, — ничего не говорит нам о «материи» или «духе», но очень много говорит о семантике. Мы убеждаемся, что язык, на котором «человек с улицы» описывает свой повседневный опыт, не подходит для формулирования общих законов физики» 52.

Да, конечно, физика имеет свой язык, не похожий на любой национальный естественный язык, но она создает его не для того, чтобы удалиться от изучаемых ею процессов, а с целью более глубокого и полного их постижения.

Хотя знание по форме своего выражения все более становится символическим и научная теория нередко выступает сейчас в виде системы знаков, но в своем значении эти символы, уравнения точнее и глубже отражают объективную реальность. Не сами символы являются результатом познания, а то их идеальное значение, которое своим содержанием имеет вещи, процессы, свойства, закономерности, изучаемые данной наукой. Не символы формулы А. Эйнштейна Е = тс2 являются знанием, а значение знаков, составляющих эту формулу, и отношение между ними выражают одну из физических закономерностей — связь энергии и массы, т. е. дают реальное знание.

Правда, выявить значение, т. е. класс предметов, к которым относятся отдельные символы и теория в целом, не всегда легко. Прошло то время, когда всякое знание, по существу, было наглядным, за любым понятием усматривался определенный чувственный образ, предмет. Поэтому не случайно сейчас во весь рост встала проблема интерпретации, истолкования теорий, выраженных символическим языком, в большей или меньшей степени формализованным.

Сам термин «истолкование», или «интерпретация», приобрел иной, по сравнению с традиционным, смысл. Под ним разумеют сейчас не только научное объяснение, включающее поиски причин, законов явлений (от этой задачи никогда не освобождалась наука, она и сейчас является важнейшим элементом научного исследования), но и некоторую логическую операцию, посредством которой определяется познавательное значение абстрактных, символических систем в различных областях знаний, устанавливается возможное эмпирическое содержание и сфера применения как отдельных терминов (символов) и высказываний (выражений) теории, так и самой теории в целом.

Логическая мысль XX в. много занимается вопросами, связанными с интерпретацией абстрактных теоретических систем. На первый взгляд задача кажется простой: имеется некоторая научная теория со своим языком; чтобы понять ее, необходимо свести ее язык к другому языку — более универсальному и формализованному, например к тому, который дает современная формальная логика. Вообще такое сопоставление двух языков весьма плодотворно, оно позволяет проверить научную теорию критериями строгого языка, установить ее непротиворечивость, точность употребляемых терминов и т. п. Однако этим путем нельзя выявить предметную область теории, т. е. ее познавательное значение и объективное содержание.

Существует другой способ интерпретации научной теории: сравнение ее языка с языком наблюдения, эксперимента, отыс-канне не только абстрактных объектов, стоящих за терминами и выражениями теории, но и эмпирических, чувственно-наглядных объектов. Эта операция, называемая эмпирической интерпретацией, дает возможность связать абстрактную теоретическую систему с явлениями объективной реальности, однако и она не решает главной задачи — выявления всего познавательного значения теоретической системы. Ведь одна и та же теория может быть интерпретирована на материале различных экспериментов, которые даже в своей совокупности не могут заменить содержащегося в ней знания о законах явлений.

Некоторые направления современной буржуазной философии, в частности логический позитивизм, исходят из того, что знание складывается как бы из двух моментов: правил оперирования знаками языка и совокупности чувственных восприятий. Поэтому, согласно концепции неопозитивистов, научную теорию можно интерпретировать только языковыми средствами формальной логики или путем сведения к языку наблюдения, эксперимента, который ближе к естественному языку, а следовательно, к чувственным образам. Несостоятельность неопозитивистских концепций состоит в том, что они, анализируя язык науки, игнорируют содержание знания, между тем как уже Кант убедительно показал, что содержание знания независимо от той формы, которую придает ему процесс познания. Следовательно, чтобы понять теорию, выявить ее познавательное значение, осмыслить содержащееся в ней знание об объективной действительности, необходимо, не ограничиваясь интерпретацией языком формальной логики и эмпирического наблюдения, включить ее в общий процесс развития познания, а вместе с тем и человеческой цивилизации вообще.

Таким путем можно понять, что дает теория для интеллектуального развития, для духовного овладения явлениями и процессами объективной реальности, куда ведет человеческую мысль и действие. В этом обнаружении познавательного значения теории огромная роль принадлежит категориям философии.

Из всего вышеизложенного можно сделать вывод, что знание является необходимым для практической деятельности духовным освоением действительности, в процессе которого создаются понятия, теории. Это освоение творчески целесообразно, активно отражает явления, свойства, закономерности объективного мира и реально существует в форме языковой системы.

в изучаемые им процессы все больше усиливается. Для практической деятельности нам необходимо знание, с наибольшей степенью полноты и точности отражающее объективный мир, каким он существует сам по себе, независимо от сознания человека и его деятельности. Здесь и встает вопрос об истинности знания: что представляет собой истина, как она возможна, где критерий, по которому можно отделить истинное знание от неистинного, ложного?

По традиции, уходящей в философию античности, истиной называется знание, соответствующее действительности. Но это определение настолько широко и расплывчато, что его нередко принимали и взаимоисключающие философские направления — как материалистические, так и идеалистические. Даже агностики обычно соглашаются с этим определением, истолковывая на свой лад термины «соответствие» и «действительность». Ведь агностики заявляют, что они не отрицают существования знания; они-де отрицают лишь знание как отражение вещей, процессов такими, какими они существуют сами по себе. Таким образом, подавляющая часть философов считают целью познания достижение истины и тем самым признают, что истина существует. Отсюда понятно, почему марксистско-ленинская философия, качественно отличающаяся от всех предшествующих (в том числе и прогрессивных) философских учений, не может остановиться на приведенном выше абстрактном, расплывчатом определении истины. Марксистско-ленинская философия идет дальше, конкретизируя понятие истины и определяя последнюю как объективную истину, т. е. знание, содержание которого не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества 1.

Как было отмечено ранее, независимо от практической деятельности человека не существует никакого знания, а значит, и истины. Поэтому принципиально несостоятельны концепции объективных идеалистов, выводящих истину вообще за пределы человека и человечества, в некий трансцендентный, потусторонний мир.

Но с другой стороны, истина лишь постольку является таковой, поскольку ей присуща объективность, т. е. ее содержание составляет объективная реальность, которую она адекватно отражает. Так, утверждения: «В структуру атома любого элемента входит электрон» или «Любое капиталистическое общество основано на эксплуатации одного человека другим» являются объективными истинами, ибо их содержание взято из объективной реальности, из того положения вещей, которое существует независимо от познания.

В объективной истине выражена диалектика субъекта и объекта. С одной стороны, истина субъективна, поскольку является формой человеческой деятельности, а с другой стороны, она

объективна, ибо ее содержание не зависит ни от человека, ни от человечества.

Для материалиста «существенно признание объективной истины», в то время как для агностика — субъективного идеалиста «объективной истины быть не может» 53, поскольку он исключает возможность отражения в мышлении явлений и процессов такими, какими они существуют независимо от познания.

Формы отрицания объективной истины различны. Субъективный идеализм, отвергая существование независимой от сознания реальности, отрицает тем самым и объективное содержание человеческих знаний, объективную истину. Прагматизм выводит истинность из практики, которая понимается как субъективная деятельность, направленная на достижение пользы и удобства. Б. Рассел, один из видных английских неопозитивистов, считал истину формой веры. «...Истинной или ложной, — писал он, — является прежде всего вера; предложения становятся истинными или ложными только благодаря тому, что они выражают веру» 54. С его точки зрения, истина — вера, которой соответствует какой-то факт, а ложь — тоже вера, но не подтверждающаяся фактами. Что собой представляет факт, подтверждающий веру, — это остается открытым; им может служить какая-либо внешняя ассоциация и т. п. Иными словами, объективность содержания знания как решающий момент истины здесь отсутствует.

Объективная истина не есть нечто застывшее, статичное. Она — процесс, включающий в себя различные качественные состояния. Диалектический материализм разграничивает понятия абсолютной и относительной истины.

Термин «абсолютная истина» употребляется в литературе неоднозначно. Часто за ним скрывается представление о полном и законченном знании о мире в целом. Это истина «в последней инстанции», осуществление предела стремлений и потенций человеческого разума. Спрашивается: возможно ли достижение подобного знания? Человек в принципе способен познать любое явление, но реально эта его способность осуществляется в процессе практически бесконечного исторического развития общества. «...Суверенность мышления, — пишет Ф. Энгельс,— осуществляется в ряде людей, мыслящих чрезвычайно несуверенно...» 3. Каждый результат человеческого знания суверенен (безусловно истинен), поскольку он является моментом процесса познания объективной реальности, и несуверенен в качестве отдельного акта, поскольку имеет свои границы, определяемые уровнем развития познания. Поэтому стремление во что бы то ни стало достигнуть истины «в последней инстанции» подобно погоне за химерами.

Иногда в качестве такой истины «в последней инстанции» рассматривается фактическое знание отдельных явлений, процессов, достоверность которых уже доказана наукой. В таком случае истина получает наименование вечной: «Лев Толстой родился в 1828 г.», «Птицы имеют клюв», «Химические элементы обладают атомным весом».

Существуют ли такие истины? Конечно, да. Но кто хочет ограничить познание достижением подобного рода знания, тот, как справедливо замечает Ф. Энгельс, мало чем может поживиться. «Если бы, — пишет он, — человечество пришло когда-либо к тому, чтобы оперировать одними только вечными истинами — результатами мышления, имеющими суверенное значение и безусловное право на истину, то оно дошло бы до той точки, где бесконечность интеллектуального мира оказалась бы реально и потенциально исчерпанной и тем самым совершилось бы пресловутое чудо сосчитанной бесчисленности» 55.

Развитие науки шло путем опровержения различных утверждений, претендовавших на абсолютность, но оказавшихся истинами лишь в определенных границах (например, «Атом неделим», «Все лебеди белые» и т. п.). Реальная научная теория нередко содержит элемент неистинного, иллюзорного, что обнаруживается последующим ходом познания и развитием практики.

Но не встаем ли мы при таком понимании познания на опасный путь отрицания объективной истины? Ведь если в процессе познания в истинном обнаруживается момент иллюзорного, противоположность между истинным и неистинным становится относительной. Сторонники гносеологического релятивизма (от латинского relativus — относительный), стирая противоположность между истиной и заблуждением, приходят к выводу, что всякая истина в конечном итоге оказывается заблуждением и история науки представляет собой смену одного заблуждения другим.

Релятивизм содержит в себе верный момент — признание текучести, подвижности всего существующего, в том числе и познания, но он метафизически отрывает движение познания от объективной реальности. «Материалистическая диалектика Маркса и Энгельса, — писал В. И. Ленин, — безусловно включает в себя релятивизм, но не сводится к нему, т. е. признает относительность всех наших знаний не в смысле отрицания объективной истины, а в смысле исторической условности пределов приближения наших знаний к этой истине» 56.

Марксистская теория познания, выступая против и догматизма и релятивизма, признает существование и абсолютной и относительной истин, но при этом устанавливает их связь между собою в процессе достижения объективной истины. «Быть материалистом, — писал В. И. Ленин, — значит признавать объективную истину, открываемую нам органами чувств. Признавать объективную, т. е. не зависящую от человека и от человечества истину, значит так или иначе признавать абсолютную истину» 57.

Абсолютная истина существует, ибо в нашем объективноистинном знании имеется нечто такое, что не опровергается последующим ходом науки, а обогащается новым объективным содержанием. Вместе с тем в каждый данный момент наше знание относительно, поскольку оно неполно отражает действительность и, следовательно, является истиной лишь в определенных пределах, которые расширяются или суживаются в ходе развития познания.

Объективная истина — это процесс движения познания от одной ступени к другой, в результате которого знание наполняется содержанием, почерпнутым из объективной реальности. Она всегда является единством абсолютного и относительного. «Каждая ступень в развитии науки, — пишет В. И. Ленин, — прибавляет новые зерна в эту сумму абсолютной истины, но пределы истины каждого научного положения относительны, будучи то раздвигаемы, то суживаемы дальнейшим ростом знания» 58.

Еще в античности была создана геометрия, вошедшая в науку под названием евклидовой. Истинна она или нет? Конечно, она является объективной, абсолютно-относительной истиной, ибо ее содержание взято из пространственных отношений, существующих в объективной реальности. Однако она истинна до определенных пределов, т. е. до тех пор, пока абстрагируются от кривизны пространства (приравнивают ее к нулю). Как только рассматривают пространство с положительной или отрицательной кривизной, то переходят к неевклидовым геометриям (Лобачевского и Римана), которые раздвинули пределы наших знаний и внесли свой вклад в развитие геометрических знаний по пути дальнейшего углубления объективной истины.

7. Критерий истинности знания


Стремясь к достижению объективной истины, человек испытывает необходимость в критерии, с помощью которого он мог бы отличить ее от заблуждения.

Казалось бы, все просто: наука дает объективную истину, и человек выработал множество способов доказательства и проверки ее. Но это не так. Доказательство в строгом смысле — это выведение одного знания из другого, когда одно знание с необходимостью следует из другого — тезис из аргументов. Таким образом, в процессе доказательства знание не выходит из своей собственной сферы, как бы замыкается в себе. На этом основании возникло представление о существовании формального критерия истины, когда последняя устанавливается посредством соответствия одного знания другому.

Так называемая теория когеренции, которая в XX в. особенно распространялась неопозитивистами, вообще исходит из того, что никакого иного критерия и не существует, а сама истина есть согласие знания со знанием, устанавливаемое на основе формально-логического закона недопустимости противоречия. Но формальная логика обеспечивает нам гарантию истинности выводного суждения, если объективно истинны посылки, из которых оно следует: «а» следует из «Ь», «Ь» следует из «с» и т. д. до бесконечности.

Возникает вопрос: откуда, из какого знания следуют всеобщие принципы, аксиомы, да и сами правила логического вывода, которые лежат в основании всякого доказательства? Этот вопрос ставил еще Аристотель. Следуя теории когеренции, остается только одно: признать их условными соглашениями (конвенциями) и таким образом поставить крест на всех попытках установления объективной истинности знания, склониться к субъективизму и агностицизму в теории познания.

В истории философии были различные подходы к решению проблемы критерия истинности знания. Одни философы видели его в эмпирическом наблюдении, в ощущениях и восприятиях человека. Конечно, эмпирическое наблюдение является одним из способов проверки знания. Но, во-первых, не все теоретические понятия можно проверить непосредственно путем наблюдения. Во-вторых, как писал Ф. Энгельс, «эмпирическое наблюдение само по себе никогда не может доказать достаточным образом необходимость... Это до такой степени верно, что из постоянного восхождения солнца утром вовсе не следует, что оно взойдет и завтра... » 1. А ведь знание, фиксирующее законы, обязательно включает в себя необходимость и всеобщность.

Конечно, в научной практике имеет место проверка суждений и теорий посредством обращения к чувственному опыту. Но она не может служить окончательным критерием истинности, ибо из одной и той же теории могут следовать самые различные следствия, допускающие опытную проверку. Соответствие опыту одного такого следствия или некоторой суммы их еще не гарантирует объективной истинности всей теории. Кроме того, не все положения науки можно проверить путем непосредственного обращения к чувственному опыту. Поэтому даже неопозитивисты, поднявшие на щит принцип верификации (проверяемости знания путем сопоставления его с данными опыта, наблюдения, эксперимента), почувствовали зыбкость этого способа как всеобщего критерия истинности знания, особенно когда дело касается научных теорий, обладающих большой степенью всеобщности. Чтобы

спасти принцип верификации, они стали придумывать все более широкие способы толкования понятия «опытная проверяемость», а с другой стороны, ограничивать сферу ее приложения (не все истинные идеи поддаются опытной проверке и т. д.). Некоторые из них, например английский философ К. Поппер, полагают, что верифицируемость, проверяемость, следует заменить фальсифицируемостью, т. е. поиском опытных данных, не подтверждающих теорию, а опровергающих ее.

Конечно, поиски фактов, опровергающих теорию, необходимы в науке, в частности, так устанавливаются пределы применимости той или иной теоретической системы. Но этим путем никак нельзя доказать ее объективную истинность.

Если эмпирическое наблюдение не является критерием, то, может быть, всеобщие принципы, аксиомы, правила логического вывода и т. п. истинны в силу своей ясности, отчетливости, т. е. самоочевидны и не требуют никакого доказательства, поскольку противоположное им просто немыслимо? Но современная наука, критическая в своей сущности, не склонна уповать ни на веру, ни на самоочевидность, а парадоксальность ее утверждений стала обычным явлением.

Марксизм решил проблему критерия истинности, показав, что он находится в конечном счете в деятельности, являющейся основой знания, т. е. в общественно-исторической практике. «Вопрос о том, — пишет К. Маркс,— обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, — вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления» 59.

В чем сила практики как критерия истины? Критерий истинности познания должен обладать двумя качествами. Во-первых,

он несомненно должен носить чувственно-материальный характер, выводить человека из сферы сознания в предметный мир, ибо надо установить объективность содержания знания. Во-вторых, знание, особенно когда речь идет о законах науки, носит всеобщий характер, а одна всеобщность доказывается другой всеобщностью. Одним единичным и даже сколь угодно большой суммой их нельзя доказать всеобщее и бесконечное. Такой особенностью обладает практика человека, в природе которой заключена всеобщность.

Как говорил В. И. Ленин, человек «окончательно» улавливает объективную истину, «лишь когда понятие становится «для себя бытием» в смысле практики» 60. К тому же в практике всеобщее приобретает чувственно-конкретную форму вещи, процесса, поэтому она имеет в себе «не только достоинство всеобщности, но и непосредственной действительности» 61. Иными словами, в прак-

тике объективность знания, носящего всеобщий характер, приобретает форму чувственной достоверности. Это, конечно, не означает, будто с точки зрения марксистско-ленинской гносеологии надо каждое понятие, всякий акт познания непосредственно проверять на практике, в производственной и иной материальной деятельности людей. Реально процесс доказательства происходит в форме выведения одного знания из другого, т. е. в форме логической цепи рассуждения, некоторые звенья которой проверяются путем выходов в практику. Но не возникает ли тогда представление о существовании наряду с практикой критерия, основанного на логическом аппарате мышления, на сопоставлении одного знания с другим? Конечно, формы и законы логического вывода не зависят от отдельных актов практического действия, но это не означает, что они вообще не связаны с практикой и не порождены ею. Как писал В. И. Ленин, «практическая деятельность человека миллиарды раз должна была приводить сознание человека к повторению разных логических фигур, дабы эти фигуры могли получить значение аксиом» 62 Практика является не застывшим состоянием, а процессом, складывающимся из отдельных моментов, этапов и звеньев. Ведь познание может опережать практику того или иного исторического периода. Существующей практики бывает недостаточно для установления истинности тех теорий, которые уже выдвинуты наукой. Все это говорит об относительности критерия практики. Но, во-первых, другого, более объективного и точного нет, а во-вторых, этот критерий одновременно и абсолютен, поскольку только на основе практики сегодняшнего или завтрашнего дня можно установить объективную истину. «...Критерий практики, — писал В. И. Ленин, — никогда не может по самой сути дела подтвердить или опровергнуть полностью какого бы то ни было человеческого представления. Этот критерий тоже настолько «неопределенен», чтобы не позволять знаниям человека превратиться в «абсолют», и в то же время настолько определенен, чтобы вести беспощадную борьбу со всеми разновидностями идеализма и агностицизма» 63. Практика преодолевает свою ограниченность как критерия знания в процессе развития. Развивающаяся практика очищает знание от всего неистинного и способствует его прогрессивному развитию к новым открытиям и все более полным, объективным истинам.

ГЛАВА VIII

ДИАЛЕКТИКА ПРОЦЕССА ПОЗНАНИЯ


Познание осуществляется как переход от незнания к знанию, от одного знания к другому, более глубокому, как движение к объективной, все более полной, многогранной истине. Процесс этот складывается из множества моментов, сторон, необходимо связанных друг с другом. Материалистическая диалектика как гносеология, раскрывая содержание познания, вскрывает взаимодействие его основных компонентов, их роль в ходе достижения истины.

1. Познание как единство чувственного и рационального


Философия давно уже выделила два элемента, составляющие познание: чувственное (ощущения, восприятия и представления) и рациональное (мышление в многообразных формах: понятиях, суждениях, умозаключениях, гипотезах, теориях). Сразу же возникли вопросы: каково значение этих элементов в возникновении и развитии знания, как они относятся друг к другу и т. п. Само собой разумеется, ответы на эти вопросы не были одинаковыми.

Сторонники сенсуализма (от латинского sensus — чувство, ощущение) полагали, что решающая роль в познании принадлежит чувственному моменту: ощущениям и восприятиям. Здесь есть верная мысль, ибо, действительно, только посредством ощущений сознание человека связывается с внешним миром. «Первая посылка теории познания,— пишет В. И. Ленин,— несомненно, состоит в том, что единственный источник наших знаний — ощущения» 1. Но само понимание природы ощущений и восприятий человека, их роли в познании может быть различным.

Ощущения — источник знания, но что же является источником самих ощущений?

Идеалистический сенсуализм (Беркли, Юм, махисты) считает ощущения и восприятия последней реальностью, с которой мы имеем дело; он либо вообще отрицает существование независимой от познания реальности, либо провозглашает бессмысленной саму постановку вопроса об источнике ощущений и восприятий. При этом идеалисты нередко спекулируют на действительных противоречиях чувственного отражения действительности.

Так называемый «физиологический» идеализм, возникший еще в XIX в., односторонне толкуя данные физиологии органов чувств, полагает, что внешний раздражитель выполняет лишь функции толчка, повода для ощущения, но совершенно не определяет его содержания. Последнее зависит от «внутренней энергии», которая специфична для каждого органа чувств. При такой постановке проблемы ощущения, по существу, изолируются от внешнего мира, их содержание истолковывается как субъективное, которое в лучшем случае способно выполнять лишь роль символа, иероглифа по отношению к предметам внешнего мира. Агностический характер такого вывода очевиден.

Другой крайностью в понимании ощущений является «наивный реализм». Его сторонники считают, что вещи и процессы, существующие вне сознания человека, являются буквально такими, какими их непосредственно воспринимает человек, Человек и его нервная система якобы не оказывают никакого воздействия па форму ощущении.

В действительности органы чувств оказывают влияние на формирование ощущений. Ощущение — это субъективный образ объективного мира. «Если цвет, — пишет В. И. Ленин, — является ощущением лишь в зависимости от сетчатки (как вас заставляет признать естествознание), то, значит, лучи света, падая на сетчатку, производят ощущение цвета. Значит, вне нас, независимо от нас и от нашего сознания существует движение материи, скажем, волны эфира определенной длины и определенной быстроты, которые, действуя на сетчатку, производят в человеке ощущение того или иного цвета... Это и есть материализм: материя, действуя на наши органы чувств, производит ощущение. Ощущение зависит от мозга, нервов, сетчатки и т. д., т. е. от определенным образом организованной материи» 1.

Ощущения и восприятия, будучи источником знаний человека, обладают достоверностью. В определенных границах они дают такие представления о внешнем мире, которые верно отражают действительность. Эта согласованность между чувственными данными и внешним миром является результатом эволюции живых существ, их приспособления к окружающей среде.

Но данные чувственного отражения действительности, будучи источником знания, не составляют всего содержания знания. Тезис сенсуализма, провозглашенный английским философом Локком («Нет ничего в разуме, что первоначально не было бы в чувствах»), выражает метафизическую ограниченность, которая носит название эмпиризма (от греческого etnpeiria — опыт). С точки зрения эмпиризма знание не только по своему источнику происходит из ощущений и восприятий, но и все его содержание исчерпывается ими. За мышлением эмпиризм оставляет только роль суммирования, упорядочения данных опыта, под которым подразумевается совокупность ощущений и восприятий человека. Эмпиризм материалистической философии XVII—XVIII вв. имел прогрессивное значение, поскольку способствовал опытному исследованию природы, очищению знания от схоластических умозрений. Впоследствии эмпиризм стал одним из источников агностицизма и всякого рода предрассудков, ибо, пренебрегая теоретическим мышлением, он, по существу, толкал науку на оперирование обветшалыми понятиями; «некоторые из самых трезвых эмпириков,— пишет Ф. Энгельс,— становятся жертвой самого дикого из всех суеверий — современного спиритизма» 1.

Современный эмпиризм существует в форме неопозитивизма, или логического позитивизма. Он не выступает против мышления вообще, но допускает его лишь в форме логических исчислений (логического доказательства, операций со знаками). Неопозитивисты стремятся найти и выделить в современном научном знании некоторые исходные моменты (высказывания и термины), которые можно отнести к непосредственным чувственным данным. Эти данные принимаются за базис знания, все остальное знание сводится либо к нему, либо к логическим правилам вывода, носящим характер конвенции (соглашения между учеными). Однако весь ход развития науки убедительно доказал, что знание нельзя свести к двум элементам: данным опыта и логическим операциям со знаками. Оно включает в себя всю сложную, синтетическую деятельность человеческого разума.

Если эмпирики преувеличивают роль чувственного отражения, то представители другого направления, называемого рационализмом (от латинского ratio — разум, рассудок), абсолютизируют роль мышления в познании. Чувственному созерцанию эмпириков рационалисты (Декарт, Спиноза и др.) противопоставили «сверхчувственное», т. е. якобы независимое от чувственных данных «чистое мышление», способное без опоры на опыт логически дедуцировать новое знание. Они выдвинули понятие интеллектуальной интуиции, посредством которой разум, минуя чувственные данные, «непосредственно» постигает сущность вещей и процессов. Роль чувственного опыта при этом принижалась. Получалось, что опыт дает лишь толчок, повод для деятельности мышления или служит простым подтверждением умозрительных выводов. Логически продолжая свои концепции, некоторые рационалисты (Декарт) приходили к идее существования «врожденного знания», в частности в виде основных понятий математики и логики. Объявляя эти «врожденные идеи»

абсолютными истинами, рационалисты пытались дедуцировать из них основное содержание научного знания.

Несколько смягченную, ослабленную форму рационализма представляет собою априоризм Канта. По мнению Канта, знание имеет два независимых друг от друга источника: 1) данные чувственных восприятий, составляющие содержание знания, и 2) формы чувственности и рассудка, носящие априорный (независимый от опыта) характер. Верной является мысль Канта, что знание возникает в результате синтеза чувственного и рационального, однако эти два момента у него отгорожены друг от друга: чувственные восприятия связаны с воздействием на органы чувств, не зависящих от сознания «вещей в себе», тогда как рациональные формы познания (категории) коренятся в априорных, доопытных способностях рассудка. В результате, правильно поняв категории (наиболее общие понятия) как формы познания, Кант не увидел того, что они являются таковыми лишь постольку, поскольку отражают действительные отношения, объективно существующие формы всеобщности. Конечно, формы мышления существуют независимо от конкретного опыта, от опыта отдельного человека, но они возникли и развились на основе чувственно-предметной деятельности человечества в целом. Кант ошибался, принимая их за формы, которые, по существу, врож-дены человеку.

Соотношение чувственного и рационального, данных опыта и мышления в познании было понято лишь с позиций марксистской теории познания.

Познание начинается с живого, чувственного созерцания действительности. Чувственный опыт человека (ощущения, восприятия, представления) — источник знания, связывающий человека с внешним миром. Это не означает, конечно, что каждый отдельный познавательный акт непосредственно начинается с опыта. Знания не наследуются в биологическом смысле, но они передаются от одного поколения людей другому. «...Теперь уже,— пишет Ф. Энгельс,— не считается необходимым, чтобы каждый отдельный индивид лично испытал все на своем опыте; его индивидуальный опыт может быть до известной степени заменен результатами опыта ряда его предков» 64. Существуют формы знания, обобщающие в теоретическом виде опыт предшествующих поколений, эти формы независимы «от особого опыта каждой отдельной личности... » .

Знание — это не только то, что дают органы чувств. С помощью различных форм мышления знание выходит за пределы чувственного представления. Даже такое простое суждение, как «Роза красна», представляет собой форму связи ощущений и восприятий человека на основе понятий о цветах, их окраске и т. д. Без понятий человек не может выразить в языке своего чувственного опыта. Вот почему нет «чистого» чувственного созерцания. У человека оно всегда пронизано мышлением. Но нет и «чистого» мышления, последнее всегда связано с материалом чувственности, хотя бы в форме наглядных образов и знаков.

Живое чувственное созерцание действительности можно считать непосредственным только в том смысле, что оно связывает сознание с миром вещей, их свойств и отношений, но оно обусловлено предшествующей практикой, выработанным языком и т. п. Если нет осмысления результатов ощущений, то нет и знания. Сами ощущения человека В. И. Ленин рассматривал как превращение энергии внешнего раздражения в факт сознания.

Таким образом, знание является единством чувственного и рационального отражения действительности. Вне чувственного представления у человека нет никакого реального знания. Например, многие понятия современной науки весьма абстрактны, и все же они не свободны от чувственного содержания. Не только потому, что своим происхождением эти понятия обязаны в конечном счете опыту людей, но и потому, что по своей форме они существуют в виде системы чувственно воспринимаемых знаков. С другой стороны, знание не может обойтись без рациональной обработки данных опыта и включения их в результаты и ход интеллектуального развития человечества.

2. Уровни знания: эмпирическое и теоретическое, абстрактное и конкретное. Единство анализа и синтеза


Чувственное и рациональное — основные моменты всякого познания. Но в процессе познания можно выделить и различные уровни, качественно своеобразные ступени знания, различающиеся между собой по полноте, глубине и всесторонности охвата объекта, по способу достижения основного содержания знания, по форме своего выражения.

К ним в первую очередь следует отнести такие уровни, как эмпирическое и теоретическое.

Эмпирическое — это такой уровень знания, содержание которого в основном получено из опыта (из наблюдений и экспериментов), подвергшегося некоторой рациональной обработке, т. е. выраженного определенным языком. На этом уровне знания предмет познания отражается со стороны свойств и отношений, доступных чувственному созерцанию. Например, даже такой объект современного физического знания, как элементарные частицы, доступен для эмпирического познания. В камере Вильсона, в мощных ускорителях частицы чувственно воспринимаются исследователем в виде фотографии следов их движения и т. п. Результаты их наблюдений и измерений фиксируются определенным языком. Данные наблюдений и экспериментов являются тем эмпирическим базисом, из которого исходит теоретическое исследование. Получение этих данных приобретает такое большое значение в познании, что в некоторых науках складывается разделение труда, при котором одни ученые специально занимаются экспериментальным исследованием, а другие — главным образом теоретическим. Не случайно говорят об экспериментальной физике, биологии, физиологии, психологии и т. п. Эксперимент все шире применяется и в различных отраслях наук об обществе.

Теоретическое познание — отличный от эмпирического уровень исследования. На этом уровне объект отражен со стороны его связей и закономерностей, полученных не только в опыте, но и путем абстрактного мышления. Задача теоретического знания, выражаясь словами К. Маркса, «заключается в том, чтобы видимое, лишь выступающее в явлении движение свести к действительному внутреннему движению...» 1. Чувственное в теоретическом знании служит некоторым исходным пунктом и формой выражения достигнутых мышлением результатов в виде системы знаков.

В любой области науки мы встречаемся с разработкой теоретических построений, в которых знание не только выходит далеко за пределы чувственного опыта, но и вступает нередко в противоречия с непосредственными чувственными данными. Это противоречие носит диалектический характер; оно не опровергает ни теоретических положений, ни эмпирических данных. Взять, к примеру, теорию относительности Эйнштейна, квантовую механику, геометрию Лобачевского и т. п. Опыт не давал данных для утверждений о постоянстве скорости света; когда Планк выдвинул предположение, что свет испускается квантами, порциями, эта гипотеза также не основывалась на эмпирически установленных фактах; Лобачевский, выдвигая постулат «Через точку, не лежащую на данной прямой, проходят по крайней мере две прямые, лежащие с ней в одной плоскости и не пересекающие ее», не только не опирался на какие-либо наглядные представления о пространстве, но и вступал даже в противоречие с ними.

Эмпирический и теоретический уровни познания тесно связаны между собой. Во-первых, теоретические построения возникают на основе обобщения предшествующих знаний, в том числе и полученных из наблюдений, экспериментов. Это, конечно, не означает, что все теории непосредственно исходят из опыта, некоторые из них в качестве исходного используют уже имеющиеся понятия и теории. Но если взять не отдельные теории, а теоретическое знание в целом, то оно, конечно, прямо или косвенно связано с эмпирическим знанием.

Теоретическое знание может и должно опережать данные опыта. Теоретическая физика пришла к идее существования античастиц задолго до их экспериментального обнаружения. Но было бы неверным полагать, что в данном случае за наблюдением и экспериментом остается только роль регистратора результатов теории. Когда ученые обнаружили в космических лучах позитрон, то это было блестящим опытным подтверждением квантового уравнения английского физика Дирака, из которого следовало, что существует электрон с двумя противоположными зарядами — отрицательным и положительным. Однако эмпирические наблюдения внесли и коррективы в рассуждения Дирака, который частицу, симметричную электрону, считал не позитроном, а протоном.

Таким образом, развитие познания предполагает непрерывное взаимодействие опыта и теории. Абсолютизация одного из них пагубно сказывается на развитии науки. Тем не менее целью научного знания являются не эксперименты, а теории, развитие науки определяется не столько количеством добытых эмпирических данных, сколько количеством и качеством выдвинутых и достаточно обоснованных теорий. Современная наука во многих областях естествознания и обществознания, накопив значительный эмпирический материал, испытывает потребность в новых фундаментальных теориях, на основе которых можно было бы обобщить, систематизировать этот материал и двигаться дальше.

Уровень знания определяется не только тем, каким способом получено знание — опытным путем или теоретическим мышлением, но и тем, как в нем отражен объект — во всех своих связях и опосредствованиях или с одной, хотя и очень важной, стороны. С этой точки зрения знание принято разделять на конкретное и абстрактное.

В принципе знание стремится стать конкретным, т. е. многосторонним, охватывающим объект как некоторое целое. Но сама конкретность может быть разной. В чувственном опыте человека объект может быть дан во многих связях, отношениях. Но, как известно, эмпирическому знанию доступны преимущественно внешние связи и отношения, поэтому чувственная конкретность ограничена по своему содержанию; она не дает знания закономерностей, целостного отражения явлений.

Чтобы подняться на более высокую ступень конкретности, надо сначала взять предмет или группу предметов с какой-то одной определенной стороны, абстрагировавшись от других сторон. В этом смысле само мышление можно рассматривать как способ постижения действительности посредством абстракции.

Абстракция (от латинского abstractio — отвлечение) — важнейший способ отражения мышлением объективной реальности. Посредством абстракции выделяется существенное в данном отношении свойство, сторона. При этом, выделяя какое-либо свойстве) или отношение, мысль может абстрагироваться и от самих вещей, явлений, которым принадлежат данные свойства и отношения. Так возникают качества «белизна», «красота», «наследственность», «электропроводность» и т. п. Подобного рода абстракции в логике носят название абстрактных предметов.

В процессе абстрагирования мышление не ограничивается выделением и изоляцией некоторого чувственно доступного свойства и отношения предмета (в таком случае абстракция не преодолеет недостатков чувственной конкретности), а пытается обнаружить связь, скрытую и недоступную для эмпирического познания. В силу этого «погружение в абстракцию» является способом более глубокого постижения объекта. «Мышление, — писал В. И. Ленин, — восходя от конкретного к абстрактному, не отходит — если оно правильное... о т истины, а подходит к ней. Абстракция материи, закона природы, абстракция стоимости и т. д., одним словом, все научные (правильные, серьезные, не вздорные) абстракции отражают природу глубже, вернее, полнее» . Современная наука, сделавшая абстракцию главным орудием проникновения в сущность вещей и процессов, подтверждает это. Так, А. Эйнштейн, В. Гейзенберг отмечали, что посредством математической абстракции современная физика схватывает объективную природу явлений.

Но никакая абстракция не всесильна. Посредством ее человеческое мышление выделяет в объекте отдельные свойства, закономерности. Посредством абстракции предмет в мысли анализируется, разлагается на абстрактные определения. Образование этих определений есть средство достижения нового, конкретного знания. Это движение мысли носит название восхождения от абстрактного к конкретному. В процессе такого восхождения и происходит воспроизведение мыслью объекта в его целостности. Впервые этот процесс был описан Гегелем. К. Маркс дал ему материалистическое истолкование, применил в «Капитале» к изучению буржуазных отношений. Если Гегель считал, что в процессе восхождения от абстрактного к конкретному создается сам объект, то Маркс видел здесь только воссоздание объекта в мысли во всей полноте его связей путем синтеза различных абстрактных (в данном случае односторонних) определений. «Конкретное, — пишет Маркс, — потому конкретно, что оно есть синтез многих определений, следовательно, единство многообразного. В мышлении оно поэтому выступает как процесс синтеза, как результат, а не как исходный пункт, хотя оно представляет собой действительный исходный пункт и, вследствие этого, также исходный пункт созерцания и представления. На первом пути полное представление подверглось испарению путем превращения его в абстрактные определения, на втором пути абстрактные определения ведут к воспроизведению конкретного посредством мышления» 2.

1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 152.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 37.

Движение от чувственно-конкретного через абстрактное к конкретному в мышлении является законом развития теоретического познания. Конкретное в мышлении является самым глубоким и содержательным знанием. Например, в «Капитале» К. Маркс начинает анализ с абстрактного определения товара и идет дальше, создавая картину капиталистических отношений во всей их совокупности.

Истина не может быть объективной, если она не конкретна, если она не представляет собой развивающуюся систему знания, если она непрерывно не обогащается новыми элементами, выражающими новые стороны, связи объекта, углубляющими прежние научные представления. В этом смысле истина всегда является теоретической системой знания, направленной на отражение объекта в его целостности.

Движение от чувственно-конкретного через абстрактное к конкретному в мышлении, происходящее на основе практики, включает в себя такие приемы, как анализ и синтез. Абстрагирование предполагает мысленное расчленение явления, предмета на его свойства, отношения, части, ступени развития и т. д. Например, человек, наблюдая солнечное затмение, разлагает это явление на отдельные составляющие его моменты: он видит, как на Солнце с западной стороны надвигается круглый черный диск, который или полностью на короткое время покрывает Солнце и постепенно сходит с него, или закрывает только часть Солнца, продвигаясь на восток; в то же время он наблюдает изменения в атмосфере Солнца и его короне, выделяет так называемую хромосферу, протуберанцы и т. п. С другой стороны, создание конкретного в мышлении происходит на основе синтеза, сведения к единству многообразных свойств и отношений, обнаруженных как в данном предмете, так и в других. Например, современная наука сводит к одному принципу выделение солнечной энергии и термоядерную реакцию на Земле.

Это соединение в мышлении различных явлений, сторон, свойств само возможно по объективным законам. «...Мышление, — писал Ф. Энгельс, — если оно не делает промахов, может объединить элементы сознания в некоторое единство лишь в том случае, если в них или в их реальных прообразах это единство уже до этого существовало» \

Синтетическая способность мышления лежит в основе научного творчества, постигающего действительность во всей объективности и конкретности. Познание не может сделать действительного шага вперед, только анализируя или только синтезируя. Анализ предшествует синтезу, но и сам возможен только на основе результатов проделанной синтетической деятельности; связь анализа и синтеза — органическая, внутренне необходимая.

Историческое и логическое.

Формы воспроизведения мышлением объекта

Воспроизвести в мышлении объект во всей его объективности, конкретности — значит постичь его в развитии, в истории. Поэтому в многообразии способов познания выделяют два метода: исторический и логический.

Исторический метод связан с освещением различных этапов развития объектов в их хронологической последовательности, в конкретных формах исторического проявления. Например, нам нужно воспроизвести развитие капитализма. Исторический метод требует начать описание этого процесса с возникновения и развития капитализма в отдельных странах Европы и Америки с многочисленными подробностями и конкретными формами, которые выражали как всеобщее, необходимое, так и особенное, единичное, даже случайное. У этого метода имеются свои достоинства, поскольку он дает возможность описать исторический процесс во всем его многообразии, с учетом его неповторимых, индивидуальных особенностей.

Но чтобы вскрыть историю предмета, выделить главные этапы его развития и основные исторические связи, необходимо теоретическое понятие об этом предмете, его сущности. Другой метод — логический — как раз и ставит своей задачей воспроизвести в теоретической форме, в системе абстракций сущность, основное содержание исторического процесса. При этом исходным пунктом исследования становится рассмотрение предмета в его наиболее развитом виде.

Логический метод имеет свои достоинства и некоторые преимущества перед историческим. Во-первых, он отражает объект в самых его существенных связях; во-вторых, он дает одновременно возможность постичь его историю. «С чего начинает история, — писал Ф. Энгельс, — с того же должен начинаться и ход мыслей, и его дальнейшее движение будет представлять собой не что иное, как отражение исторического процесса в абстрактной и теоретически последовательной форме; отражение исправленное, но исправленное соответственно законам, которые дает сам действительный исторический процесс, причем каждый момент может рассматриваться в той точке его развития, где п1ро-цесс достигает полной зрелости, своей классической формы» 1. Таким образом, логический метод в теоретической форме отражает одновременно и сущность предмета, необходимость, закономерность и историю его развития, ибо, воспроизведя предмет в высшей, зрелой его форме, включающей как бы в снятом виде предыдущие его ступени, мы тем самым познаем и основные, главные вехи его истории.

Логический метод не умозрительное выведение одного понятия из другого, он также основывается на отражении реального объекта, однако только в необходимых моментах его развития, не обязательно следуя временной и эмпирически констатируемой связи этих моментов, как ока выступала на поверхности.

Логический метод имеет и то преимущество перед историческим, что дает возможность соединить в себе два необходимых элемента исследования: изучение структуры данного предмета с пониманием его истории, в их неразрывном единстве.

К. Маркс в «Капитале» взял за основу логичекий метод исследования; он не излагает в систематическом виде историю капиталистических производственных отношений, не следует буквально за ней, а рассматривает экономическую структуру капитализма в ее зрелой, классической форме. Однако, как отмечает В. И. Ленин, у него дана одновременно «история капитализма и анализ понятий, резюмирующих ее» \ И это можно видеть на примере анализа любых понятий. Так, логическая последовательность в изменении форм стоимости (простая — развернутая — всеобщая — денежная) отражает их смену, происходившую в истории.

Исторические и логические исследования тесно связаны между собой. Исторический метод без логического слеп, а логический без изучения реальной истории беспредметен. На основе единства исторического и логического можно в зависимости от конкретных задач исследования сделать специальным предметом теоретического анализа как развитие объекта, так и его современную структуру.

Исторический метод исследования абсолютно правомерен, когда задачей исследования является изучение истории самого предмета. Однако и в этом случае в качестве исходного принципа должно выступать единство логического и исторического, т. е. изучение истории предмета во всем многообразии, со всеми зигзагами и случайностями, должно подводить нас к пониманию его логики, закономерностей, основных вех его развития. Не только логика приводит к истории, но и историческое исследование исходит из некоторых понятий, в качестве своего результата подходит к формированию новых понятий, обобщающих историю, охватывающих сущность предмета.

Логическое воспроизведение объекта в мысли происходит в определенных формах. В. И. Ленин, вскрывая диалектику процесса познания, писал: «Познание есть отражение человеком природы. Но это не простое, не непосредственное, не цельное отражение, а процесс ряда абстракций, формирования, образования понятий, законов... Тут действительно, объективно три члена: 1) природа; 2) познание человека, = мозг человека

(как высший продукт той же природы) и 3) форма отражения природы в познании человека, эта форма и есть понятия, законы, категории...» 65.

Форма мышления — это определенная структура мысли, посредством которой в системе последовательных, взаимосвязанных абстракций отражается объективная реальность — предмет в его историческом развитии. Абстракции отличаются друг от друга не тем, что в одной постигается один объект природы или общества, а в другой — иной, а их, функцией в мышлении. Эти различные мыслительные структуры сложились в связи с целями познавательной деятельности человека, благодаря им тот или иной предмет постигается всесторонне, в его действительной расчлененности и целостности.

В качестве основных логических форм мышления принято выделять суждение, понятие, умозаключение.

Под суждением в логике по традиции понимается мысль, утверждающая или отрицающая что-нибудь о чем-нибудь: «Водород — химический элемент», «Товар имеет стоимость». В суждении можно видеть все характерные особенности познающей мысли. Процесс мышления начинается там и тогда, где и когда происходит выделение отдельных признаков, свойств предметов и образование хотя бы элементарных абстракций. Всякое знание находит свое выражение в форме суждения или системы суждений. Даже выражение результатов живого, чувственного созерцания в рациональной форме приобретает форму суждения. Например: «Этот дом больше другого».

В любом суждении можно видеть связь единичного и всеобщего, тождества и различия, случайного и необходимого и т. п. «Тот факт, — пишет Ф. Энгельс, — что тождество содержит в себе различие, выражен в каждом предложении, где сказуемое по необходимости отлично от подлежащего. Лилия есть растение, роза красна: здесь либо в подлежащем, либо в сказуемом имеется нечто такое, что не покрывается сказуемым или подлежащим... Само собой разумеется, что тождество с собой уже с самого начала имеет своим необходимым дополнением отличие от всего другого» 66

Познание закономерно доходит до выделения всеобщего и существенного в предмете, т. е. до понятия. Образование понятия является результатом длительного процесса погружения мысли человека в объект, в нем подводится итог того или иного этапа познания объекта и в концентрированном виде выражено достигнутое знание. «...Человеческие понятия, — пишет В. И. Ленин, — не неподвижны, а вечно движутся, переходят друг в друга, переливают одно в другое, без этого они не отражают живой жизни. Анализ понятий, изучение их, «искусство оперировать с ними» (Энгельс) требует всегда изучения движения понятий, их связи, их взаимопереходов...» 67.

Вскрыть диалектику движения понятий — это значит обнаружить закономерности их развития. Развитие же понятий происходит в нескольких направлениях: 1) возникают новые понятия, отражающие предметы, явления, которые стали объектом теоретического исследования; 2) старые понятия конкретизируются и поднимаются на более высокий уровень абстракции. Особое значение имеет переосмысление, уточнение и обогащение основных понятий, являющихся категориями в данной науке. Революции в науке сопровождаются коренной ломкой ее основных понятий, изменением содержания старых и возникновением новых понятий, которые меняют строй и метод мышления ученых.

Понятие не существует вне своего определения, в процессе которого происходит подведение данного понятия под другое, более широкое. Чтобы вскрыть сущность предмета, надо выявить существенно общее. Однако одного общего еще недостаточно для определения понятия. «Минералог, — пишет К. Маркс, — вся наука которого ограничивалась бы установлением той истины, что все минералы в действительности суть «минерал вообще», был бы минералогом лишь в собственном воображении»